Смерть под ореховым деревом - Анви Рид Страница 103

Штиль и Тауб спали у ног Герберта. Они лежали рядом и пускали друг на друга слюни. Штиль вздрогнул, когда услышал скрип кровати, и радостно вскочил, разбудив хозяина. Герберт был бессмертным, но не мог избежать усталости и голода. Он задремал на кресле в углу комнаты и, услышав клацанье когтей по полу, разлепил глаза.

— Проснулась? – спросил он севшую на кровати Иви.

Ее испачканная рубашка помялась, а расстегнутая жилетка повисла на руках. Она осмотрелась и, поняв, что все еще находится в Мёрхенштадте, тяжело выдохнула.

— Что со мной случилось? – Она поежилась.

Видимо, после глубокого сна и удара о землю (да, Герберт – спаситель, но скоростью гепарда не обладал, поэтому поймать ее не успел) все тело ломило.

— Кошмарный туман высасывает силы из нас всех. Но из тебя особенно, ведь ты живая.

Герберт встал и, хрустнув позвонками, подошел к кровати. Сел на край и взял руку Иви. Штиль вилял хвостом, а Тауб все так же мирно спал на полу.

— Что случилось у Крысолова? – Он развязал пропитавшуюся кровью ткань и осмотрел свежие раны.

— Шоу зеркал, – усмехнулась Иви. Она попыталась отнять руку, но Герберт ловко перехватил ее. – И шоу масок. Мы немного поиграли на арене цирка.

— Раз ключ у тебя, то все прошло удачно?

Герберт с силой дернул простыню – та затрещала по швам. Получившимся лоскутом Герберт обвязал ладонь Иви. Сукровица сразу впиталась в чистую ткань.

— Ты знал, что он сын Рута Робера? – спросила Иви, зашипев от боли.

Герберт остановился и нежно погладил ее по коже там, где осколки оставили тонкие царапины. По руке Иви побежали мурашки. Герберт видел каждую из них и, сопроводив их взглядом до локтя, потерял, а потом вновь нашел на шее и вздымающейся груди.

— Не знал, – ответил он.

— Тебя это не удивляет? – Иви задышала быстрее, когда Герберт закатал ей рукав до плеча.

— Рут Робер – плохой человек. В том, что его сын Крысолов – кошмар, а жена – старая ведьма, нет ничего необычного.

Пальцы Герберта, еле касаясь кожи, порхали над рукой Иви. Он чувствовал ее тепло, а она – его холод.

— Что ты делаешь? – наконец спросила она.

— Осматриваю тебя. – Герберт поднял на нее голубые глаза. – Ищу раны, которые надо залечить.

Он придвинулся ближе. Фройляйн таяли от этого, как сорбет на знойной жаре. Должна была растаять и Иви.

— Где болит? – прошептал он.

Она уставилась на него своими карими глазами. Она наблюдала. А значит, давала разрешение. Пальцы Герберта пробежались по рукаву, коснулись атласной жилетки и волос, скрывавших шею, как вдруг Иви перехватила его руку. Она выпрямилась и положила его ладонь себе на сердце.

— Тут болит, – грубо сказала она. – Есть пилюля, что залечит эту рану?

— Если бы и была, то тебе она бы точно не досталась, грубиянка, потому что я сам бы ее принял.

Герберт чувствовал, как ее сердце бьется о ребра. Стучит так, что на шее пульсирует вена. Он смотрел на Иви и сожалел… что все-таки решился на предательство.

— Хватит тайн, Герберт Маркс. – Иви подалась вперед, и ее теплое дыхание коснулось его носа. – Расскажи мне все, что я должна знать.

Герберт улыбнулся и отстранился. Дамам в беде нравились такие игры.

— Спрашивай.

— Губи Робер сказал, что ведьма Масу прокляла все кошмары. И меня.

— Все так, – кивнул Герберт. – Эта старуха породила кошмары и наслала проклятие не только на них, но и на королевскую семью. И на меня. И кажется, на тебя.