Курс на СССР: Переписать жизнь заново! - Андрей Посняков,Тим Волков Страница 109

Шмыгин завел мотор, я уселся сзади… Поехали. Погнали, поднимая дорожную пыль. Хорошо еще с погодою повезло, «бабье лето».

Прокатив по шоссе километра три, свернули на грунтовку, поднялись на холм и остановились…

— Ну, вот она, дуга, — подойдя к обрыву, показал Коля. — Приезжие, дураки, бьются. А наши все знают. И как только Леху-то угораздило? Говорят, пьяный…

Послышался шум двигателя… Мимо нас, сбавив скорость, проехал серо-голубой «Москвич 412», еще старого образца, с круглыми фарами и выступающими ручками дверей. За рулем сидел парень в серой кепке… Гога! Да-да, имен он!

«Интересно, откуда у этого фуфела машина?» — снова подумал я.

Личный автомобиль в начале восьмидесятых, даже старый «Москвич», это более чем круто. Это статус, это показатель успеха, предмет зависти многих! Машина, и подержанная тоже, стоила немалых денег… Да еще попробуй, купи, очередь!

Внимательно посмотрев на нас, Гога скривился и, поддав газку, скрылся за поворотом. Чего, спрашивается, приезжал?

— Вот же принесло, черта! — проводив глазами «Москвич», сплюнул Николай. — И что высматривал?

— У него то откуда машина?

— Дядька привёз с Северов. Помер, когда Гога сидел. Семьёй дядька не обзавёлся, родители тоже померли. Вот Гоге «Москвич и достался. От дядьки в наследство».

— Понятно, — я подошел к обрыву и посмотрел виз. — А где ГАЗон-то?

— Так вытащили уже. Председатель сразу трактор прислал… А место я покажу. Вон, тропинка, — Коля указал рукой. — Спуститься можно. Только осторожней, смотри.

По крутой тропке мы спустились с кручи… Я снял и панораму, и ржавые, валявшиеся кругом, железяки, и выжженную траву, место недавней аварии.

— Что-то не очень и выгорело.

— Так всю ночь дождило! Да и кругом болотце.

Дождь…

Рядом в глине, отпечатались чьи-то следы…

— Кирзачи… или яловые, — Коля присел на корточки. — Подошва гвоздиками подбита.

Я сфотографировал следы… Так, на всякий случай. Наклонился, посмотрел — на правом сапоге, у носка, пары гвоздиков не хватало…

Выпрямившись, я осмотрел место… Что-то краснело совсем рядом, за кустами. Кровь?

— Клюква! — с радостным воплем Шмыгин прошел за кусты, сорвал ягоды, бросил в рот и скривился. — Ух, и ядреная! Иди, попробуй… Опаньки!

Он вдруг снова наклонился, что-то внимательно высматривая в траве и вытащил… обрезок какого-то шланга.

— И что это? — сорвав клюкву, спросил я.

— Пока не знаю, — Колька неопределенно пожал плечами. — Но… поглядим… поглядим…

— А где, кстати, ГАЗон? Ну, тот, обгоревший.

— В гаражах… — Поехали, глянем, что да как…

* * *

Лехин ГАЗ-153 стоял на колхозном машинном дворе, у забора. Кабина и кузов грузовика сильно обгорели, и, наверное, то, что осталось, годится теперь только на металлолом.

— Где-то тут Иваныч, сторож… — Шмыгин громко позвал. — Иван Иваныч! Эй…

— Чего орешь? — из будки у ворот высунулся сухонький старичок в кепке. — Не видишь, обедаю! А, Колька…

— Иван Иваныч, я ГАЗон посмотрю? Мало ль, чего сгодится?

— Да что там сгодится-то? — сторож махнул рукой. — Все сгорело.

— Ну, а вдруг?

Дед кивнул и скрылся в будке, а Колька подлез под машину… и почти сразу же выглянул с самым обескураженными видом.

— А тормозных-то шлангов нету. Один — вот… — он вытащил кусок шланга, подобранный под обрывом. — Это от заднего… И резьба, и все подходит. А передних нету. Они, вишь ты, отличаются…