Курс на СССР: Переписать жизнь заново! - Андрей Посняков,Тим Волков Страница 108

* * *

В сельском клубе выступал все тот же ВИА «Апрель». В четь Дня советской Конституции репертуар был соответственным.

— Родная, родная, родная земля! — не особенно надрывался солист.

В клуб я заглянул по обязанности, про праздник же должен был что-то написать. Лена встретила меня еще в фойе, провела, познакомила с завгаром, седоусым дядечкой в пиджаке и широких брюках.

— Федор Афанасьевич, это вот корреспондент, из газеты. Он у вас про гараж будет интервью брать. И потом из техники кое-что сфотографирует. Так вы в гараж-то его проводите…

— Ой, Леночка! — сразу же всполошился завгар. — Что ж ты вчера-то не предупредила?

Лена, кстати, работала заведующей библиотекой, ну и большую общественно-комсомольскую работу вела.

— Я сам только поздно вечером командировку получил! — тряхнув «Зенитом», успокоил я. — Да вы не волнуйтесь, Федор Афанасьевич. Что покажете, то и снимем! А уж что расскажете, про то и напишем, я вам на вычитку пришлю! Лишнее уберете, что нужно оставите.

— А что, так можно? — обрадовался завгар.

— Ну, конечно же! Мне во сколько подойти?

Федор Афанасьевич задумался:

— Пока концерт… пока там технику помоем… Часика в четыре давайте? Как раз потом и на автобус успеете. Не на самый поздний.

Так вот и договорились. Я прошел в зал…

'Все, что в жизни есть у меня,

Все, в чем радость первого дня!'

Музыканты ансамбля ради праздника обрядились в костюмы и галстуки, и лишнего себе на сцене не позволяли. На «Вермоне» вообще играла какая-то девушка в очках и длинной клетчатой юбке.

— Елизавета Владимировна, — шепотом пояснила Лена. — Пение у нас в школе преподает.

— Ладно, вы тут пока послушайте…

Томиться до четырех часов в клубе в мои паны не входило.

— Лена, а вы студента ПТУ Шмыгина знаете?

— Шмыгина, — задумалась девушка, а потом вспомнила. — А, Кольку, что ли? Ну, знаю.

— Привет просили ему передать, — сказал я и многозначительно добавил. — И еще кое-что… Мне бы как с ним?

— Так они сейчас, наверняка, за клубом, курят, — хмыкнув, пояснила Лена. — С крыльца-то их гоняют. Да спросишь, чернявый такой, в красной куртке.

Высокий брюнет в красной болоньевой куртке нараспашку, в компании парней, смолил сигаретку за клубом, рядом со старой кино-афишей «Золотой теленок».

Я подошел, поздоровался… Парни меня знали, помнили, каждый посчитал своим долгом «поручкаться» с городским журналистом

— Что, опять про наш праздник писать будешь?

— Так да! Мы, журналисты люди подневольные, Коль, — не тратя времени даром, я повернулся к брюнету. — Тебе Лен… Виталий привет передавал. Ну, который на водителя…

— А, братан! — выбросив окурок, улыбнулся Шмыгин. — Помнит еще меня… А ты что, его знаешь, что ли?

— Ну да, знаю…

— Передашь кое-что? Он просил давно…

— Так передам! — я покивал. — Надеюсь, не золотые гири?

— Какие гири? — у всех парней разом округлились глаза.

Я кивнул на афишу:

— Которые «пилите, пилите, Шура, они золотые!»

— А-а! — компания дружно заржала.

— Кстати, а где тут у вас местечко под названием Курская дуга? — быстренько поинтересовался я. — Ну, где аварии часто…

Парни помрачнели.

— Там Леха недавно разбился. Приятель наш… — сказал Николай и вытащил пачку «Родопи». — Ну, чо? Поехали, покажу… У меня мотоцикл тут… Машина зверь!

Зверь-машина оказался синим стареньким «Восходом 2М», с украшенным желтой бахромой сиденьем. Бахрому эту Коля, как видно, срезал от старого «с оленями» коврика, какие обычно вешали над кроватями в сельских домах. А что? Красиво. Девок катать самое то!