Развода не будет! Мандаринка для генерала - Злата Загорская Страница 11

Одеваться пришлось с умом. Я надела штаны Бертса (стирать их было некогда, да и не в чем), поверх натянула два своих самых простых шерстяных платья, заправив подолы в голенища огромных валенок, которые нашлись в сенях. Сверху - стеганый жакет и шуб. Шуба была роскошной, собольей, но сейчас меня интересовало только то, что она греет. Голову замотала пуховым платком так, что видны остались только глаза.

— Чучело огородное, элитное, — хмыкнула я зеркалу. — Ну, с богом.

Во дворе меня уже ждал Бертс. Он запряг Звездочку в маленькие, низкие сани. Лошадка была под стать имению - старая, лохматая, с мудрыми грустными глазами. Она стояла, опустив голову, и меланхолично жевала клок сена.

— Уверены, барыня? — Бертс проверял подпругу. — Дорогу замело. Звездочка-то дойдет, она привычная, а вот вы... Если местные узнают, могут и не продать ничего. Народ нынче злой.

— А я еще злее, Бертс. Я голодная и у меня спина болит. Поверь, это страшное сочетание.

Я погрузила сверток с платьями в сани, укрыла его соломой.

— Бертс, ты остаешься за главного. Следи за температурой в оранжерее. Если куча начнет остывать - вороши вилами. Если станет слишком горячей - поливай водой. Понял?

— Понял, понял, — проворчал он, помогая мне забраться в сани. — Не маленькие. Но-о, родимая!

Звездочка фыркнула, выпустив облако пара, и сани скрипнули, срываясь с места.

Мы выехали за ворота. Ветер тут же швырнул мне в лицо горсть колючего снега. Лес стоял темной стеной, ели гнулись под тяжестью снежных шапок. Дорога была едва видна - просто белая просека среди сугробов.

Я крепче перехватила вожжи (хотя Звездочка и так знала дорогу, управляла она собой сама). Внутри меня дрожал страх. Я ехала в незнакомое место, без денег, с репутацией стервы, торговать тряпками, чтобы купить лук. Если бы мои коллеги-агрономы увидели меня сейчас - в навозе, в соболях и валенках, правящую санями в лесу, они бы решили, что я сошла с ума.

— Ничего, — прошептала я, пряча нос в воротник шубы. — Все равно нужно что-то делать. Выбора нет.

Через полчаса лес расступился, и впереди показались дымы печных труб. Воронья Падь. Моя цель.

Дома здесь были приземистые, сложенные из потемневших от времени бревен, с подслеповатыми маленькими окошками, затянутыми мутным стеклом.

Звездочка понуро брела по центральной улице, утопая копытами в грязной снежной каше. Я чувствовала на себе взгляды. Тяжелые, липкие. Женщины, полоскавшие белье у проруби, разогнули спины и провожали меня молчанием. Мужик, коловший дрова, застыл с топором в руках. В этом молчании не было уважения.

— Спокойно, — прошипела я себе в воротник, стараясь держать спину прямой, хотя она ныла немилосердно. — Ты не та Элеонора.

Я остановила сани у самого большого дома с вывеской, на которой был намалеван крендель и пивная кружка. Лавка местного торговца. Того самого, которому я, судя по словам Матильды, задолжала и нагрубила. Отличное начало для переговоров.

Я привязала Звездочку к коновязи.

— Жди, старушка. Если повезет, уйдем отсюда с едой. Если нет бежать придется быстро.