700 дней капитана Хренова. Бонжур, Франция - Алексей Хренов Страница 110

— И вот тут в дело вступаем мы. У Седана, — Юг ткнул указкой в карту, — через Маас переброшено несколько важных мостов, весьма полезных для немецкой армии. Но это ненадолго. Немцы зажаты в ущельях и лишены возможности маневрировать. Наши бомбардировщики разнесут эти мосты и переправы, а наши английские союзники уничтожат наступающие немецкие части в ущельях, а вы — третья и четвёртая эскадрильи — в полном составе проследите, чтобы им никто не помешал.

Лёха поймал себя на том, что слово «проследите» в данном контексте звучит подозрительно мирно.

— Третья «Ла Файет» идёте впереди основной группы самолётов и расчищаете небо над Седаном, а четвёртая эскадрилья капитана Ювэ идёт вместе с основной группой бомбардировщиков.

После удара перебазируетесь на аэродром Ту-лё-Круа-де-Мец, ближе к люксембургской границе. Вопросы есть?

На мгновение воцарилась тишина. Лёха смотрел на лица. Все думали, никто ни на кого не смотрел, и было видно, как всего два дня войны умудрились изменить людей сильнее, чем годы учений.

— Эти мосты, сэр, — аккуратно спросил Лёха. — Немцы уже захватили их?

— Некоторые — да, но вовсе не все. Обстановка довольно подвижная, и пока сведений о состоянии мостов нет, — жизнеутверждающе ответил командир группы Марсель Юг.

— Что известно о противостоящих нам «мессершмиттах»? — снова подал голос Лёха, вызвав недовольную гримасу у начальства.

— Основные силы немцев в Бельгии и Голландии. Мы ожидаем незначительное сопротивление. Думаю наш австралийский друг будет приятно удивлен их малочисленностью, — через силу улыбнулся Марсель Юг.

Лёха заметил, как Поль, командир его звена, мрачно прикусил губу, а командир их эскадрильи, капитан Монрэс, состроил ему страшную рожу, пресекая неуместные вопросы.

— Значит, немцы или уже взяли мосты, или просто навели переправы, — тихо прошептал себе под нос наш попаданец. — И к этому моменту времени прикрыли их зенитками, и «мессеров» будет как мух над навозной кучей.

13 мая 1940. Аэродром около города Сюипп, группа GC II/5, Эльзас, Франция.

Вопрос корнишонов всплыл неожиданно, но, как выяснилось, был для французов куда важнее положения на фронте.

Во время очередного перекуса между вылетами, Лёха был пойман за руку в попытке пристроить маринованный огурец в компанию к батону и колбасе.

— Нет, нет, — с укоризной произнес механик Жан, пытаясь отобрать у Лёхи огурчик, — эти корнишоны сюда нельзя.

— Почему это? — искренне удивился Лёха, самоотверженно пытаясь спасти огурец, держа в одной руке батон, а в другой — кусок колбасы. — Огурец как огурец. Маленький, зелёный, маринованный и хрустит. Что ему ещё надо?

Жан посмотрел на него так, как смотрят на человека, предлагающего заправлять самолёт вином вместо бензина.

— Это корнишоны для сыра, — терпеливо объяснил он. — А у тебя колбаса.

— И что?

— А то, — вмешался Поль, — что корнишоны для сыра маринуются мягче. У них кислинка округлая, дипломатичная. Они подчёркивают, а не спорят. И что, ты не видишь, какой у них хвостик?

— А ты пытаешься сожрать корнишоны для сыра, вместо корнишонов для колбасы! — обличающе добавил Жан. — Они должны быть злыми. Резкими. Такими, чтобы сразу было ясно, кто тут главный.

Лёха посмотрел на огурец, потом на колбасу, на батон и потом снова на огурец.