Windows. Окна Большого города - Марина Белкина Страница 110

Потянулись дни. Ровно в двенадцать Изольда выходила в зал с коробкой из-под принтера, переполненной договорами на продажу душ, в руках и разжигала камин. Бизнес-ланч, потом файв-о-клок, ужин, спиритический сеанс. Я делал коктейли гостям, слабея с каждым вечером, с радостью отмечая, что стал еще бледнее. Мерил шагами антресоль после их ухода – мою тюрьму, из которой теперь не было выхода. Я с тоской смотрел на одинаковых официанток в кожаных корсетах с двумя косичками, сновавших внизу. Мне стало казаться, что я слышу шаги Кицунэ, чувствую ее запах, и она вот-вот возникнет из ниоткуда возле барной стойки со своим чайником. Особенно тяжело мне было, когда стрелки круглых часов, обозначавших время «Пика колдунов», подползали к одиннадцати, часу, когда Кицунэ приносила мне чай.

Однажды в это время я услышал робкие шаги по лестнице. По стене скользнула остроухая тень. Черные удлиненные глаза, две косички, левая – коричневая. На антресоль поднялась Кицунэ! Она сделала несколько шагов, вышла на свет. Косичка, которая показалась коричневой из-за игры света и тени, была белой. Я схватил бутылку с прозрачной полки и запустил ею в официантку. Та вскрикнула, послышался полный отчаяния звон бьющейся посуды. Извергая проклятия, официантка ускакала вниз по ступенькам.

Через несколько минут ко мне поднялась Мико.

— Тебя вызывает Изольда, – скорбно сказала она.

Официантка нажаловалась, понял я.

— Она завязала мне ноги узлом, если вдруг у Изольды склероз и она этого не помнит, – отозвался я. – Так что придется ей самой тащить сюда свои кости.

Мико положила тонкую руку мне на плечо, ее впалая грудь оказалась на уровне моих глаз.

— Не убивайся так. Такое случается. Особенно после смерти. Особенно если ты попал в Ад. Тут нет друзей, нет любви, нет ничего, кроме дурацких бутылок, которые высасывают тебя изнутри.

Я шмыгнул носом. Пока всем наплевать, идет нормально, но стоит кому-то проявить сочувствие, как расклеиваешься.

— Не плачь.

— Один мой знакомый говорил, что мы не можем плакать, ведь мы умерли.

Мико вздохнула.

— Боль и отчаяние никуда не деваются. И слезы тоже.

— Я должен вернуться, – сказал я.

— Отсюда нет выхода. Да и зачем? Неужели ты считаешь, что в жизни будет по-другому?

Я без труда спустился по винтовой лестнице и вошел в кабинет старой ведьмы. Дымилась чашка кофе. Изольда сидела за столом, заваленном бумагами, в лисьей жилетке с воротником в виде пушистого хвоста. Хвост был коричневым.

— Не стоит бросаться бутылками, если произошло недоразумение, вследствие которого погибла твоя девушка. Если что, у меня есть еще одиннадцать точно таких же, – сказала она, не отрываясь от своих документов, как мне показалось, немного обиженно. – Присядь.

Я не тронулся с места.

— Ты хорошо работаешь, клиенты довольны. Хочу предложить тебе место моего заместителя, менеджера, – она кашлянула. – Оно, по счастью, у нас вакантно. А баром будет заведовать Лея. Семейная жизнь не заладилась. Она развелась и тоже решила вернуться к работе.

Изольда отложила в сторону очередной договор и посмотрела на меня.

— Что скажешь? Ты согласен?

— Кто же отказывается от таких предложений?

Я сладко улыбнулся и, как меч, выхватил из-за пазухи зеркало в простой грубоватой оправе.

Изольда вскочила, повалив стул. Сделала сальто в воздухе, как мастер кунг-фу, и оказалась сидящей под потолком, на кончике офисного шкафа, забитого бумагами. На столе дымилась недопитая чашка кофе.