Windows. Окна Большого города - Марина Белкина Страница 111

— Так бы и сказал, что нет. Убери от меня эту дрянь!

— Где мой договор на продажу души, который вы обманом заставили меня подписать? – закричал я.

Она прятала глаза.

— Я его сожгла.

Я направил зеркало на нее, и Изольда закрыла глаза руками.

— Но подготовлю новый, обещаю! Он есть у меня в компьютере. Я, такой-то, далее заблудшая душа, продаю свою душу… Это стандартная форма. Правда, уйдет какое-то время. И, между прочим, дополнительные расходы, в которые ты меня вгоняешь. Бумага, свечи… Разбитую бутылку я не считаю, как-никак свои люди. Принтер опять сломался… Месяц.

Я хранил молчание, не опуская зеркала.

— Две недели! В любой компании ты должен их доработать после увольнения. Такие правила. Убери же свою игрушку, ну!

Я медленно опустил зеркало, спрятал за пазуху и повалился на стул, чувствуя смертельную усталость.

— Почему оно не действует на меня? – я едва ворочал языком.

— В это зеркало могут смотреть некоторые люди и заблудшие души. Святые. Может, ты святой?

Изольда с сомнением прищелкнула языком и сделала глоток из чашки. Она сидела за своим рабочим столом в привычной позе, ссутулившись и подслеповато щурясь, словно и не делала сальто с залетом под потолок минуту назад.

— В зеркало может заглянуть и тот, на кого навели проклятие с помощью этого зеркала. Для того, чтобы проклятие снять. Или тот, кто это проклятие навел. Ты имел дело с зеркалом в одной из прошлых жизней, это ясно. Не зря оно тебя выбрало.

— Выбрало?

— Зеркало выбирает человека, чтобы остаться у него. Или чтобы его передали новому хозяину. Как курьер.

— Курьер, – тупо повторил я.

В правую сторону головы впилась привычная иголка.

Шли дни, недели. Демон с собачьей головой в джинсовом комбинезоне, похожий на анубиса, в шорах, но без оружия, ремонтировал принтер. На седьмом этаже не существовало анубисов-надзирателей, и именно это оказалось ловушкой, в которую я попал, как глупая мышь в мышеловку. Вместо надзирателей в этой тюрьме были чары – крепче цепей, опаснее резиновых дубинок и автоматов. Невидимые глазу, неведомые для окружающих, с ними невозможно справиться. И это угнетало сильнее всего.

Карьера моя, впрочем, пошла в гору. Я занял пост менеджера, заместителя Изольды. Иголка впивалась в голову, воспоминания о Кицунэ меркли, их заслоняла кажущаяся важность моих повседневных обязанностей. Я присматривал за официантами, отвечал на жалобы гостей, заведовал закупкой – принимал прокисшее вино из заброшенных погребов, червей из могильных склепов, крысиные хвосты на развес и прочую снедь. Мой пост за барной стойкой заняла симпатичная темноволосая девушка с печальными глазами, которая могла воспламенять коктейли при помощи взгляда. А меня перевели на первый этаж. Я метался между кухней, кабинетом Изольды и гостевым залом, с тоской поглядывая за панорамное окно.

Солнце Ада клонилось к горизонту все больше, очертания бесконечных башен Нового Вавилона, переливавшиеся огнями реклам, казались четче, словно были вырезаны по трафарету. Глаза, которые стали зоркими с тех пор, как в кармане завелся смартфон демона, различили точку, отделившуюся от одной из бесконечных башен. Точка приближалась, и вскоре я увидел, что это муха величиной с хорошего коня с наездником на спине. Муха со свистом влетела в панорамное окно «Пика колдунов», опрокинув чей-то скейтборд, и с ее спины лихо соскочил светловолосый парень, одетый по моде викторианской эпохи, в гогглах на лбу. Вельзевул.