Вкусная магия - Ольга Пашнина Страница 111

— Спасибо, – вздохнула я. – Можно спать?

— Можно спать, – разрешил Дрэвис.

Взгляд зацепился за обнаженную мужскую спину, и мысли сами полезли в голову, прогоняя желанный сон. Пока он ходил вниз, чтобы отнести посуду, я лежала и думала, как же так получилось и что мне теперь делать.

Он разорвал помолвку с Сарой? Или все это было сказано, только чтобы развлекаться с ведьмой, которая ему понравилась? Но если разорвал и что-то ко мне чувствует, как быть с согласием на переезд? И раз мое наказание отменили, мне не нужно оставаться в лавке, а куда идти жить? Вопросов было куда больше, нежели ответов. И они всерьез мешали наслаждаться моментом, хотя и очень хотелось. Зелья действовали, конечно, не мгновенно, но очень быстро, и теперь я чувствовала себя намного лучше.

Дрэвис вернулся в постель… на матрас, если быть точнее. Его совсем не напрягало отсутствие в комнате нормальной мебели, ну или не подавал виду. Он прижал меня к теплому боку и закрыл глаза. Но мне-то спать уже не хотелось.

— Вздыхаешь? – спросил Дрэвис.

— Просто взгрустнулось.

— Ну, ты хотя бы ничего не замышляешь на этот раз. Кексик, не воюй со мной больше.

— Не буду.

— Ты подозрительно сговорчивая. Это потому что простыла или мне все-таки удалось растопить твое сердце?

Ответить я не успела. Внизу хлопнула дверь. Мы с Дрэвом переглянулись. Уже была почти что ночь, никто не мог войти в лавку. Кроме, разве что, Крина. Но друг наверняка был занят во дворце и не стал бы приходить на ночь глядя.

У нас обоих возникла одна и та же мысль: Уиллторн. Я считала это маловероятным, но Дрэв и Марк полагали, что он может вернуться и попытаться отомстить.

К счастью, раздавшийся следом голос Марибет нас успокоил:

— Дейзи! Дейзи, дорогая, ты здесь? Крин сказал, ты больна.

Дрэвис мгновенно вскочил на ноги и спешно потянулся за рубашкой, я тоже как-то смутилась и сползла под одеяло. Застывшая на пороге Марибет слегка покраснела.

— О… прошу прощения. Крин сказал, ты заболела.

— Мне уже лучше, – пискнула я.

Хотя по полуголому Дрэвису на моем матрасе можно было догадаться о чем-то таком.

— Сегодня был мой последний день с королевой. Я свободна, мы можем ехать, как только ты поправишься.

Она произнесла это не слишком уверенно, а я не успела скорчить страшную рожу. И Фолкрит медленно повернулся ко мне.

— Уехать? Кексик, о чем она?

— Я тебе кое-что не рассказала.

— Да уж не кое-что. И сейчас самое время.

— Сделаю нам чаю, – пробормотала женщина, устремляясь к лестнице.

Я едва удержалась от того, чтобы рвануть за ней. Каким взглядом прожигал меня Фолкрит! От него хотелось одновременно и паниковать и… радоваться, что ли. Равнодушие от него я бы не пережила.

А так пусть злится, ругается, достает, но смотрит так, как сейчас, что аж сердце замирает.

— Она моя мама.

— И ты решила уехать с ней, ничего мне не сказав?

— Нет! То есть… да, но когда думала, что ты женишься на Саре.

— А сейчас?

— А сейчас я не знаю… Дрэвис, подожди, дай мне прийти в себя! Ты приходишь вот так просто, остаешься, а я… я не привыкла к этому! Я не знаю, что мне нужно делать, я никогда не думала, что влюблюсь. Привыкла пакостить, варить зелья, изображать невидимку – да что угодно, только не откровенничать с кем-то, да еще и с мужчиной! Мне никогда не грели молоко с медом, когда я болела. И не давали на ложечке сироп.