Магия, кот и одна незадачливая бухгалтерша - Анна Денисова Страница 111

— Я проверял рефлексы! — немедленно отозвался кот. — И не надо на меня так смотреть, кузнец. Рефлексы у твоего сына отличные. Хватка как у потомственного кузнеца. Лет через пятнадцать он сможет держать молот.

— Это хорошо, — серьёзно ответил Гордей.

Он сел за стол напротив меня и бросил взгляд на раскрытую книгу.

— Закончила свою роспись?

— Закончила. За год мы в плюсе.

— В плюсе — это хорошо? — уточнил он. Я так и не смогла толком объяснить ему бухгалтерские термины, но он запомнил главное: «плюс» — это когда денег прибавилось, «минус» — когда убавилось.

— Очень хорошо. У нас осталось тридцать две серебрушки и пятнадцать медяков.

Гордей удовлетворённо кивнул. Его, кажется, не особенно волновали цифры. Он просто знал, что я веду учёт, и этого было достаточно. Ему вообще многое было достаточно. Он работал в кузнице, заботился о нас с малышом, иногда ходил на охоту с другими деревенскими мужиками, а вечерами сидел у печи и смотрел на огонь. И был счастлив. Я знала это. Так же, как знала, что счастлива сама.

В дверь постучали. Гордей поднялся, открыл. На пороге стоял дед Евсей с каким-то свёртком в руках.

— Доброго вечера, — сказал он, входя. — Я к вам на минутку. Вот, старуха передала для мальца. Связала шапочку из овечьей шерсти. Говорит, скоро осень, холодно будет.

Он протянул свёрток. Я развернула: крошечная шапочка, связанная из мягкой серой шерсти, с забавными ушками по бокам.

— Какая прелесть! — я приложила шапочку к голове малыша. Тот немедленно сморщил нос и чихнул. — Спасибо, дед Евсей. Передайте Марфе нашу огромную благодарность.

— Передам, — он кивнул. — А ещё я по делу. Насчёт ярмарки осенней. Надо бы общинный бюджет посчитать, сколько потратим на украшения, сколько на угощение, сколько музыкантам заплатим. Поможешь, Лира?

— Конечно. Завтра с утра зайдите.

Дед Евсей расплылся в улыбке, поклонился и ушёл. Я проводила его взглядом и вдруг подумала: вот так, незаметно, я стала главным счетоводом всей деревни. Не только целительницей, ещё и тем человеком, к которому идут за советом по любым денежным вопросам. И это при том, что когда-то я боялась, что мои бухгалтерские навыки никогда не пригодятся в этом мире.

— У тебя теперь должность, — заметил Муртикс. — Главная Считальщица деревни Залесье.

— Бухгалтер, — ответила я.

— Ага, бухгалтер. Звучит гордо. Кстати, кузнец, наша бухгалтер заслужила сливки. И я заслужил сливки. За амортизацию нервов. Ты обещал.

— Раз обещал — значит, будут, — Гордей встал и направился к погребу.

Через минуту он вернулся с кувшином сливок. Налил в миску Муртиксу, потом в кружку мне (я любила добавлять сливки в чай), потом налил себе. Мы сидели втроём, вернее, вчетвером, считая спящего малыша, и пили чай со сливками. В печи потрескивали дрова. За окном темнело. Где-то в деревне лаяла собака и скрипели телеги. А у нас дома было тихо, тепло и уютно.

Я думала о том, как странно иногда поворачивается жизнь. Когда-то я была Валерией Ветлицкой — бухгалтером с ипотекой, кредитом на телефон и бесконечными отчётами. Я мечтала о тихом счастье, но не знала, где его искать. А потом молния ударила в берёзу — и я оказалась здесь. В чужом мире. В чужом теле. С чужим именем.

Но именно здесь я нашла всё, чего мне не хватало там.

Нашла друга, ворчливого, пушистого, с сарказмом размером с хороший подвал. Кота, который рисковал жизнью ради меня, мурчал моему сыну и требовал сливки за амортизацию нервов.