Литания Длинного Солнца - Джин Родман Вулф Страница 111

— А там, – пилот ткнул большим пальцем в сторону желтого дома, – только-только спать укладываются. До полудня, надо думать, продрыхнут… и я тоже, если получится, – добавил он, с хрустом потянувшись и зевнув во весь рот.

Шелк устало кивнул.

— Чем же они там занимаются?

— У Орхидеи-то? – Пилот, обернувшись, в изумлении уставился на него. – Про заведение Орхидеи все знают, патера.

— Я – нет, сын мой. Посему и задал вопрос.

— Там… Ну, сам понимаешь, патера. У нее там девиц проживает десятка, наверное, три. Устраивают представления и тому подобное, что ни день – вечеринки, праздники… То есть праздники для других. За это люди им платят.

— Приятная, видимо, жизнь, – вздохнул Шелк.

— Бывает хуже, патера. Вот только…

Откуда-то из недр желтого дома донесся пронзительный визг. За визгом тут же последовал звон бьющегося стекла.

Пробудившийся к жизни двигатель встряхнул пневмоглиссер, точно пес – изловленную крысу. Не успел Шелк возразить хоть словом, как машина взвилась в воздух и понеслась вдоль Ламповой улицы, распугав шарахнувшихся в стороны пешеходов, а запряженную ослом повозку зацепив с таким грохотом, что Шелку показалось, будто повозка разлетелась вдребезги.

— Постой! – крикнул он пилоту.

Резко свернув за угол, пневмоглиссер накренился бортом к земле и потерял так много высоты, что чиркнул краем капота по дорожной пыли. Вмиг позабывший и о боли, и о разодранном когтями белоглавого плече, Шелк обеими руками вцепился в поручень.

— Возможно, это и есть… Ну, то самое, что не дает им покоя! Поворачивай назад и позволь мне сойти!

Улицу впереди от края до края перегородили фургоны. Пневмоглиссер замедлил ход, вильнул вбок, под самую стену портняжной мастерской, и кое-как разминулся с парой понесших лошадей.

— Патера, они сами справятся. Им не впервой, я ведь тебе говорил.

— Но мне, – начал Шелк, – следует…

— У тебя и с ногой, и с рукой дела – хуже некуда, – непреклонно оборвал его пилот. – Вдобавок что, если тебя заметят входящим в… в этакое заведение посреди ночи? Завтра днем – еще ладно, хотя тоже хорошего мало…

Шелк отпустил обтянутый кожей поручень.

— Неужто ты вправду так поспешил с отъездом единственно из опасений за мою репутацию? С трудом верится, знаешь ли.

— Обратно я не поеду, патера, – упрямо ответил пилот, – и сам ты, при всем желании, навряд ли сможешь туда дойти. Куда нам теперь? То есть в какой стороне твой мантейон?

Пневмоглиссер притормозил, повис в воздухе. Оглядевшись, Шелк обнаружил, что они уже на Солнечной, хотя с тех пор, как машина миновала талоса у ворот виллы Крови, прошло никак не более получаса. Так-так… Пост стражи, загаженная птицами статуя советника Долгопята…

— Налево, – рассеянно отвечал он. – Надо бы велеть Бивню – он у нас не лишен художественного вкуса – и еще кому-нибудь из старших мальчишек раскрасить фасад нашего мантейона… Хотя нет. Сначала палестру, а после возьмемся и за мантейон.

— О чем ты, патера?

— Не беспокойся, сын мой: это все так, мысли вслух.

Изначально оба фасада почти наверняка украшали росписи, и, может быть, в грудах бумаг на чердаке обители авгура даже найдется описание их первоначального вида. Если удастся раздобыть денег на краски и кисти…

— Патера, нам еще далеко?

— Еще шесть перекрестков, и мы на месте.