Белая королева - Евгения Сафонова Страница 112

— Даже если так, есть ли разница, если оно похоже на истину?

И исчезло последнее, что нас разделяло, – и это было лучше, чем в грёзах, и происходящее сделалось истиной, ведь в неё так хотелось поверить. То, чего так и не случилось, свершилось, и всё, о чём мечталось, сбылось. Всё несказанное было высказано, вышептано, вычерчено на твоей коже, впечатано в губы касаниями, словами, всхлипами. Моё лицо пряталось в твоих волосах, укрытое от всех печалей, всех горестей мира; и исчезли все монстры, и там, где был голос волка, осталась лишь тишина.

После мы лежали, недвижимые и неделимые, пока солнце лило в окно полуденное золото. Впереди обещался целый день, полный безмятежности, а потом ещё дни, и ещё вечность. Можно сходить на охоту, прибрать дом, спрятать ненужное больше копьё…

…копьё.

Я нашла глазами звёздный камень, неуязвимый для всех мороков, для любой тьмы.

Вместе с ним снова нашла себя в ярком, сладком, как сахарные конфеты, забытьи.

Я села одновременно с тем, как по стене дома побежала трещина и поблекло солнце, растекающееся по полу. Кусок стены исчез, оставляя вместо себя черноту, скалящуюся кривыми зазубренными краями.

— Не надо, – сказал ты, поднимаясь следом за мной, а вокруг выцветали пастельные краски и жизнь, где не было войны и были мы, рассыпалась осколками за твоей спиной. – Ты можешь просто не думать о том, о чём думать не хочешь. Можешь просто остаться здесь. Со мной.

Я чувствовала тепло твоей руки на моей щеке – живое, ощутимое острее, чем я что-либо когда-либо ощущала.

— Закрой глаза. Забудь всё, что желаешь забыть. Не будет ни чудовищ, ни долга, ни потерь. Ты ведь хочешь этого.

Такой настоящий…

Я знала: стоит закрыть глаза, и всё снова станет как было. Солнце, покой, наш дом.

Как было – и никогда не было.

— Хочу. Но я хочу того, чему не бывать. – Отстраниться от тебя было тяжелее, чем сдвинуть один из камней Круга. – Ты мёртв.

Разум вновь пытался отменить произошедшее, вытеснить его из памяти, подменить жизнью, где случившееся было просто кошмарным сном. Где можно делать вид, что ты всё ещё есть, просто по каким-то причинам мы день за днём никак не можем встретиться.

Впервые с лета я не поддалась ему, удерживая перед глазами воспоминания, наполняющие рот пеплом и горечью. Мать в залитом кровью плаще на пороге нашего дома после нового нападения. Мой крик, когда я осознала её слова. Небо над свежим курганом за деревней – тошнотворно голубое, отвратительно ясное.

Ты был здесь, со мной – и там, под курганом, не переживший очередной набат.

Я не видела этого. Я хотела бы быть там в тот момент – если не спасти тебя, то, по крайней мере, быть рядом, как с отцом. Так было бы больнее, но не осталось бы омерзительного ощущения собственной далёкости там, где мечталось о близости.

Я не знала, что ты уже мёртв, пока коротала время дома в обыденных мелочных хлопотах. Меня не было рядом – мне принесла весть мать, в тот день сражавшаяся рядом с тобой, как и должно Вождю.

Я не сказала того, что на самом деле так хотела сказать.

Я даже не попрощалась.

Непростительно, шептал потом волк. Всё. Каждое из этого.

— Ты мёртв, – повторила я, делая реальным то, что так хотело притвориться сном.

…я сказала это впервые с лета. Я подумала об этом – вот так, прямо, вместо «ты ушёл», «ты больше не с нами», «то, что случилось с тобой», – впервые с лета.