Три Ножа и Проклятый Зверь - Екатерина Ферез Страница 114

— Больно смотреть, — произнес Руффо печально.

Я обернулся и обнаружил, что все трое стоят у меня за спиной.

— Верно, — ответил я, — За жизнь такого прекрасного создания стоит побороться.

Конюший Дож промокнул пот со лба и сказал:

— Я отправил конюха за вашими инструментами, магистр Руффо. С сообщением в резиденцию Гиринов, думаю, пока стоит повременить. Будем надеяться, что нам удастся пока что сохранить все в тайне. Я подожду у дверей.

— Хорошо-хорошо, — ответил Руффо, усаживаясь на тюк с сеном.

В самом конце конюшни было занято еще одно стойло. Оттуда выглядывала симпатичная каурая лошадка, в которой я сразу узнал старенькую кобылу доктора. Вот еще один повод надеяться, что болезнь Грома не заразна.

Мы с грумом переглянулись. Он кивнул мне и снял со стены веревку.

— Как твое имя, конюх? — спросил он.

— Ремуш Немо. А твое?

— Зови меня Азур. Знаешь, как делать каранский хомут?

Я кивнул.

— Хорошо. Поможешь мне с этим. Постарайся, чтобы Гром тебе мозги не вышиб, — сказал Азур и направился к стойлу.

— Подожди. Дай мне сперва успокоить его.

— С чего ты взял, что у тебя получиться лучше, чем у меня? Я знаю Грома с рождения!

— У нашего Ремуша есть особый дар, — сказал доктор, — Позволь ему показать, на что он способен, Азур.

Мне польстило то, что Руффо назвал особым даром мою способность ладить со строптивыми животными. Я не отдавал себе отчет в том, что за ней кроется что-то необыкновенное, полагая, что все дело в моей самоуверенности. Которая теперь, когда на меня были направлены две пары внимательных глаз, слегка пошатнулась. При обычных обстоятельствах я действовал спонтанно, особо не задумываясь о том, какое произвожу впечатление. Теперь же мне казалось, что я должен сделать что-то «особое» — магический жест или заклинание.

Грум хмыкнул и принялся разматывать веревку.

— Ничего особенного, — сказал я, — Хоть лошади умом и не блещут, чутье у них превосходное. Так что они отлично понимают, что я за человек, и что задумал на их счет.

Я встал напротив Грома и дал ему как следует разглядеть себя. Подошел и положил руку на шею, почувствовал, как он дрожит, как бешено колотится его сердце. Легонько похлопал по спине и произнес, как мог, уверено:

— Успокойся, Гром, все будет хорошо…

В конце концов мы с Азуром замотали несчастного жеребца в каранский хомут, лишив возможность двигаться. Гром раздувал ноздри и фыркал, дышал тяжело и хрипло, но все же немного успокоился и позволил осмотреть себя. Руффо, восседая на тюках с сеном, давал указания относительно того, где следует искать в первую очередь. Мы рассмотрели каждый сантиметр шкуры со всей внимательностью, но не нашли характерных признаков укуса. Не доверяя друг другу, проверили еще раз, поменявшись местами, а потом еще раз, и еще. Я видел, как на Азура спускается отчаяние. Он уже понял, что дело безнадежное, но все еще не был готов принять горькую правду — укуса мы не нашли, а состояние Грома ухудшалось с каждой минутой.

— Азур, послушай… — начал я, но он прервал меня.

— Иди, если хочешь, а я буду искать дальше!

Я вытер влажные от лошадиного пота руки о пучок соломы и собрался уходить. Накатила такая усталость, что, захотелось завалиться спать прямо тут в соседнем стойле.

— Спасибо за помощь, Ремуш, — сказал Азур.