1977 - Александр Скок Страница 115

— У вас паранойя! У нее нет брата. И я ее не вербовал!

Вот я уже ее завербовал, а не пытался… Они все для себя решили. Дело нужно закрыть. Любой ценой.

— Брат двоюродный. Сотрудник НИИ, работает на оборонку, между прочим. Думаю, ты в курсе.

— Мне вам нечего сказать.

— Наши спецы разобрали устройство. Оно одновременно радиопередатчик и прослушка… Кому и какую информацию ты по нему передавал?

— Ничего я не передавал.

— Допустим, я ошибаюсь, и ты простой гражданин. Тогда откуда у тебя устройство? Собрал сам? Кулибиных у нас много, но вряд ли ты сам… Таких технологий, михросхема, которая там внутри, такой у нас еще нигде нет. Если ты простой гражданин, то откуда у тебя это устройство? Только не говори, что нашел. Лишь разведка могла тебе его дать. Ты расшифрован, Сергей! Или как там тебя? Джон, Уильям, Ганс? Или ты сам завербован?

Я оборвал этот бред, положив трубку. Вернулся в комнату к Ане.

— Что это за место? – спросила она, протянув мне телефон.

На фото – ночная Москва-Сити, до краев залитая мириадами огней. Высокие небоскребы, небоскребы, небоскребы… В прошлом году ездили туда с Юлькой.

— Москва, – ответил я.

— Красивая. А та девушка на другом фотоснимке – твоя жена?

— Уже нет. Бывшая жена.

— Почему?

— Изменила мне.

— Ну и дура.

Я сунул телефон в карман.

— Ань, послушай, помнишь, я тебе подарил наушник? Где он?

Она потупила взгляд.

— Его отец нашел и забрал. Я ему говорила, что это подарок, а он уперся. Свое начал. Откуда? Кто дал? Зачем? Но я тебя не сдала. Сказала, что тот парень, который мне его подарил, учился со мной, но на два курса старше, а потом уехал в Москву.

Ай да Анька! Не сдала! Молодчина! Но этим самым поступком себя и подставила. И загнула еще как: дал наушник и уехал в Москву. Это для КГБ очень интересная история.

— Тебя допрашивали? Люди из Госбезопасности? – спросил я.

— Нет. Только папа спрашивал всякое… А должны были? Что сказал тот человек?

Только папа спрашивал… Мне становится более-менее понятно. Это все ее отец. Если бы не он со своей подозрительностью, со своим долгом каждого порядочного гражданина стучать куда надо обо всех подозрительных лицах и вещах, то все было бы пучком. Благодаря ему наушник попал в руки КГБ. И там заинтересовались. Взяли Аньку в оборот, установили за ней слежку, квартиру – на прослушку. А тут я нарисовался, то туда с Аней сходил, то сюда, то в гости зашел. Попал в поле их зрения. Кто такой – непонятно. Вот и заинтересовались мной. Пробили мою личность – нет такой в базе, или что тут у них взамен нее? Нет личности в базе, очень подозрительное дело. Ну и пошло-поехало…

Но почему меня не взяли тридцать первого декабря, когда я был тут в последний раз? И отец Анин ко мне относился как к парню своей дочери, а не как к вражескому разведчику. Никакой враждебности в нем не было. Почему так?

А все просто. Просто ее отец узнал весь расклад на днях или вообще только сегодня, ну, что тот парень, который подарил наушник, это был я. И что я – разведчик, а Анька – мой агент, всю эту историю бредовую узнал.

КГБ решил брать меня сейчас. Видимо, следак уже собрал доказательную базу. Может, даже опера зафиксировали, как я Аньке дарил серьги. Для них это тоже кое-что значит: факт госизмены со стороны Аньки. Что я подкупил ее золотой побрякушкой взамен на выдачу секретов ее братца.