1977 - Александр Скок Страница 116

Родители Ани поехали в Лабинск, ничего не подозревая, их остановили на ближайшем посту ГАИ по приказу КГБ. Завернули назад, сказав, мол, явиться домой. Они вернулись, а тут настоящее шоу: милиция, оперативники, КГБ под дверью их квартиры. Верно подметил Литвиненков, у них тут поинтереснее, чем в детективах.

— Сереж, ты меня слышишь? Кто тот человек? С кем ты говорил?

— Из КГБ он. Считает, что я – вражеский разведчик.

— Бред!

— Я ему тоже так сказал. Но все еще хуже. Он думает, что ты была вместе со мной. Помогала получать секреты от твоего двоюродного брата. Он же у тебя в НИИ работает?

— Так я с ним не общаюсь. Видела его в последний раз, когда мне было лет пять.

Я тяжело вздохнул:

— Они это даже слушать не будут, Ань.

— Нет, это полная чушь! Какая из меня разведчица?

Анька нервно засмеялась, осознав, насколько бредовые были обвинения. Но вдруг ее лицо стало серьезным, и она бросила на меня настороженный взгляд.

— А ты точно не вражеский разведчик?

— И ты туда же?

— Да нет, я просто так…

— Я из будущего. Тебя это волнует меньше, чем вражеский разведчик?

— Ну вот прицепился! Я ведь просто спросила!

Походил кругами по комнате, думая, как выкручиваться. Надо было решить уравнение. Дано: я заблокирован в квартире, в окно не уйти, в подъезде милиция и КГБ – закрыли единственный путь выхода. Вопрос: как выбраться из этой задницы? И вот еще: наговорил я тут лишнего. Что я из будущего. Квартира-то на прослушке… Хотя, кто поверит, что я – путешественник во времени? Разве что только Анька.

— Ань, ты понимаешь, что тебе теперь только со мной?

Она подняла на меня взгляд. Мгновение мы молчали, а потом она отвела глаза и проговорила:

— А как же учеба? Гимнастика, фортепиано? Мама? Папа? Я не могу… уйти.

— Здесь тебя ждет тюрьма за госизмену.

— Вдруг все образуется?

— Не образуется. На тебя дело завели. Они от тебя просто так не отстанут.

— Но я же ни в чем не виновата! За что меня в тюрьму?

— Из-за твоей связи со мной. Если меня возьмут… если мы откроем… Они заставят меня взять на себя все это. Они умеют, Ань. Я сломаюсь. Подпишу признание в том, что работал на разведку США. Ну, или на Германию, Англию. Черт, да какая разница, на кого? А после меня займутся тобой.

— А если тебя не возьмут? Если мы не откроем?

— Если я смогу сбежать, если ты…

Меня вдруг осенило, и я запнулся. Мне нужен паспорт СССР! Тот самый паспорт, за который я торгуюсь на аукционе. Добуду этот чертов паспорт, впишу в него Аню. У нее будут новое имя и фамилия. И она вернется домой. Деньги у меня есть, целый чемодан денег СССР. Сто тысяч. Аньке на всю жизнь хватит. И тогда… тогда она сможет начать все с нуля.

А что… Это выход. Выход из всего этого балагана, в который я ее втянул. Осталось лишь прорваться к Порталу. Делов-то. Ага, смешно.

— Если я что? – спросила Аня, не отводя от меня глаз.

— Если тебя арестуют… они тебя сломают. Заставят признаться в госизмене.

— Мрак какой-то сплошной, – тяжело вздохнула она.

— Но есть выход, Ань. Пошли в ванную, расскажу.

Под звук душа, чтобы прослушка нас не услышала, я рассказ ей на ушко мой план с паспортом СССР. В ее глазах – испуг, страх, сомнение и черт знает что еще.

— Выбора нет, – кивнул я ей.

— Ну, не знаю… – неуверенно протянула она.

— Я знаю.