Кицхен отправляется служить - Екатерина Насута Страница 115

— Персиваль…

— А?

— Тебя ведьма прокляла. На трезвость.

— Ага, — кивер Персиваль приладил на макушку. — Странное ощущение, честно говоря. Подзабытое уже. Прям такая ясность в голове, что даже пугает. Но это ненадолго. На мне ни одно проклятье долго не держится! Вот увидишь!

— Дуэль! — вопль пробился сквозь стены, заставив меня открыть глаза.

Кому не спится в рань глухую? Вон, за грязным окошком рассвет только теплится. А кому-то уже дуэли подавай. Я честно закрыла глаза, но ненадолго.

— Киц! — дверь распахнулась почти беззвучно — протяжный стон петель не в счёт, но о стену грохнулась со всей дури.

И очередной кусок штукатурки шлёпнулся на подушку прямо перед носом.

Чтоб…

Надо будет отписать матушке Нове, что крепость сама разваливается, а потому, если кто будет претензии предъявлять, то это не ко мне.

— Что? — голову я оторвала, шею потёрла. Подушки нам выдали, как и бельё, но вот, сдаётся, и то, и другое хранилось тут со времен основания. И за ночь подушка превратилась в блин.

— Там Карла на дуэль вызвали! — Киньяр прижимал к груди Лютика, который тоже выглядел сонным. А ещё слегка пыльным. В разведку ходил и вымазался?

— Кто?

— Не знаю. Какой-то там…

— Ну и хрен с ним, раз какой-то там… каким-то там больше, каким-то меньше, — я зевнула.

— Секундант нужен!

— Кому?

— Карлу! Киц, ну вставай уже… а то дуэль начнётся. И ты всё пропустишь.

Я бы с радостью, но кто ж мне даст.

— Встаю. А из-за чего дуэль-то⁈

— Я не понял, — честно сказал Киньяр. — Но мне кажется, что тот человек не слишком вежливо высказался по поводу манер Карла и его треуголки.

Манеры? Манеры — это ладно, это Карлуша бы простил. Но вот треуголка — дело другое. Никто не смеет оскорблять тонкое чувство вкуса, которым обладает братец.

— Ладно, — я села и потянулась. Против удивления, выспалась я очень даже неплохо. Разве что шея затекла. И плечи. И вообще весь организм. — Скажи, чтоб без меня не начинали. Я сейчас приду…

Только найду сапоги. Они где-то должны быть. Точно должны. Я знаю.

Во дворе, несмотря на ранний час, было людно.

О, и комендант тут. Стоит, руки в бока упёр, глазищами вращает, того и гляди от натуги выпадут. Сам белый, по лицу красные пятна.

Тоже сгорел?

Я не удержалась и поскребла щёку. Надо будет заняться багажом, точнее отыскать среди него ящик с зельями и лабораторную посуду, иначе, чувствую, придётся тяжко.

— Вы! — рявкнул комендант, и Карлуша тотчас вытянулся, да и тот, другой, тоже. А у коменданта левый глаз дёрнулся.

Вот, что военная служба с людьми делает. Прям жалко стало.

А среди зелий у меня, по-моему, успокоительный эликсир имелся. Хороший, кстати.

— Что тут происходит⁈

И вопросы по делу задаёт. И вообще сразу видно — конкретный мужик. Папеньке бы точно понравился. Ну или нет. Это женщины папеньке нравились сразу и безоговорочно, а с мужиками всё сложнее.

Высокий.

Чуть пониже Карлуши, конечно, но повыше Кина, хоть и ненамного. Кстати, братец счёл за лучшее отступить в тень. Плечи широкие. Не у братца, хотя и у него тоже. Но сейчас я про коменданта. Морда бронзовая от загара, сквозь который красные пятна всё-таки проступают. Волосы местным солнцем выжгло почти добела. Глаза голубые. Нос почти прямой, один раз был ломан и вправлен не совсем удачно.

— Дуэль! — тот, который Карлушу вызвал, решительно шагнул вперёд. — Вопрос чести.