Дневник Дерека Драммона. История моей проклятой жизни - Кейтлин Эмилия Новак Страница 117

— Мне особо нечего рассказывать, – сказала она просто. – У меня несколько лет были отношения, но это не походило на настоящую любовь. Знаешь, такую, о которой снимают фильмы и пишут романы.

Повисла пауза.

— Мы разошлись и остались друзьями. А теперь в моей жизни есть ты. И я этому очень рада.

Что я могу тебе сказать, дневник? Ты ведь и так знаешь, как я «обрадовался» этой фразе. Конечно, ответил как полагается:

— Я тоже очень рад нашему знакомству. – Отпил глоток вина. – О, вино отличное, – попытался сбить лишние эмоции, хотя ни вкус, ни аромат в тот момент не уловил – слишком занят был тем, как не выдать, что моя броня дала трещину. Чтобы уйти от разговора «о нас», я решил перевести тему. – Ты озвучила семье свое решение по поводу замка и завода? Когда собираешься возвращаться в Лондон?

Она кивнула:

— Да, все как и планировалось. Заводом управлять будет Уоррен.

— А ты? – уточнил я. – Когда уезжаешь?

Мэган ненадолго задумалась и сказала:

— А вот про отъезд я пока не решила. Думаю, стоит немного продлить свои летние каникулы. Все-таки я давно не была в отпуске… Пора наверстывать упущенное.

Ага, значит, все-таки запала. Вряд ли остается ради местной погоды, овсянки и Крейга. Не похоже также, что ее тянет изучать замковые гобелены до осени. Значит, причина все-таки я. Ну что ж… Я тяжело вздохнул – по-настоящему, с предвкушением грядущей головной боли, но на лице изобразил сияющую улыбку.

— Значит, у нас будет больше времени, которое мы сможем проводить вместе.

Прозвучало как приговор самому себе, поскольку именно в этот вечер я планировал сообщить ей о своей командировке, хотел уехать, исчезнуть на время, но… После того как она сказала, что рада, что я есть в ее жизни, во мне что-то щелкнуло. Мэган меня обезоружила.

— Да, и я смогу узнать тебя лучше.

— Мне казалось, ты и так уже достаточно обо мне знаешь.

— С одной стороны, да, – задумчиво сказала она. – А с другой – мне кажется, я ничего о тебе не знаю. Ты все равно остаешься для меня таинственной персоной.

— Это тебя пугает?

— Уже нет. – Она улыбнулась шире. – Но любопытство берет верх.

— Всему свое время, – произнес я, глядя в ее глаза. – Думаю, вскоре ты найдешь ответы на свои вопросы.

Она сделала глоток вина и, чуть склонив голову, сказала:

— Надеюсь.

После ужина мы отправились на прогулку к морю, к валуну – молчаливому свидетелю всех моих внутренних метаний. Сели рядом и долго разговаривали, без пауз и натужных тем. Время снова растворилось. В какой-то момент Мэган спросила, почему у меня практически нет шотландского акцента – он лишь изредка проскальзывает, слабо, почти незаметно. Зато временами, по ее словам, у меня вдруг проявляется безупречный английский, почти академический. Я, не моргнув глазом, ответил, что прожил в Лондоне несколько лет. Чистая правда, между прочим. При этом я, конечно, не уточнил, что «несколько лет» случились более века назад.

Естественно, за этим последовали новые вопросы: где именно учился, что изучал. Я соврал не все – что-то сказал как есть, что-то адаптировал под современность. Она рассказала о своем образовании, о своей профессии. Мы делились взглядами, и они, как ни странно, во многом совпадали, несмотря на нашу разницу в возрасте и мой огромный жизненный опыт. Но главным было то, как она говорила – с живым интересом, с теплой искренностью. Такая легкость общения, не требующая усилий, бывает крайне редко. Все в Мэган выдавало внимание, в глазах читались все то же открытое, почти детское восхищение и абсолютное доверие. Она ловила каждое мое слово, слушала с увлеченностью. Сказала, что ей безумно интересно со мной общаться, что никогда в жизни не встречала настолько умного, интересного и красивого человека. Мне это, разумеется, слышать было лестно и одновременно забавно. Как же иначе? Эго даже после столетий не умирает, оно просто эволюционирует, но все равно любит, когда его превозносят.