Дневник Дерека Драммона. История моей проклятой жизни - Кейтлин Эмилия Новак Страница 118

В какой-то момент, слегка смутившись от собственного напора комплиментов, она вдруг посмотрела на меня с лукавым прищуром и спросила:

— Просто не верится, что в одном человеке могут сочетаться невероятная красота, мудрость, романтичность и многое другое.

— Сколько комплиментов! Ты меня идеализируешь, я смущен.

Я засмеялся.

— Не идеализирую. Вот как раз думаю, должен же быть в тебе хоть один недостаток! Расскажи, что в тебе не так, чего я не вижу, – игриво попросила Мэган.

— У меня, как и у всех, есть свои минусы.

— Например?

Я едва заметно усмехнулся.

— Один недостаток у меня все-таки есть, – ответил я, сделав паузу с намеком.

Она тут же оживилась:

— Ты садист? Или маньяк?

На этом месте я засмеялся в голос:

— Почему из всех версий тебе в голову пришли именно эти?

— Не знаю! – ответила она весело.

Про себя, конечно, подумал: «Начиталась “Пятьдесят оттенков серого” и теперь думает, что за моей таинственностью скрывается подвал с наручниками». Нет, на Кристиана Грея я не похож, бить женщин – не мой стиль, ни в прямом, ни в переносном смысле. Доминирование через боль и веревки? У меня другие методы. Скорее уж, если выбирать из двух Греев, я ближе к Дориану. Хотя его сексуальных предпочтений я тоже не разделяю. У меня предпочтения однозначные – исключительно женщины. Так что, дорогая Мэган, можешь выдохнуть – подвалов с кнутами у меня нет, только башня, немерено цинизма и черные крылья за спиной. Но вслух произнес:

— Твои предположения не верны. Есть еще варианты?

— Ты не агент 007? – скрестив руки, она состроила разочарованную гримасу.

— Ну у тебя и фантазия, – усмехнулся я.

— Больше ничего в голову не приходит… Скажи мне сам.

— Со временем узнаешь, – сказал я и, чтобы поставить точку в этом разговоре, вместо очередной фразы медленно склонился к ней и поцеловал.

Это лучшее, что я смог придумать, чтобы избежать дальнейших вопросов. Я не хотел думать о том, что будет завтра, через час или через минуту. Мне казалось, что если я допущу хоть тень размышлений о будущем – магия ночи и нашего общения развеется. Я планировал лишь одно – до последнего наслаждаться этим моментом, до самой кромки рассвета, а потом проводить ее в замок. И уже после в одиночестве подумать, что, черт побери, мне со всем этим делать дальше. Но в какой-то момент все изменилось и, как всегда, пошло не по плану.

Она обвила мою шею руками, и на какое-то время мы словно растворились во взглядах друг друга. Ее губы коснулись моей щеки – нежно, ласково, затем ресницы, лоб, висок… И все это с какой-то трогательной, почти невинной теплотой. Я чувствовал, как она дрожит, как сердце ее бьется где-то совсем рядом, и это доводило меня до безумия.

В какой-то момент ее губы стали требовательнее, дыхание – прерывистым, взгляд – тяжелым от желания. Она уже не прятала эмоций, и я не прятал своих. Все, что мы сдерживали, копили, пытались упорядочить, вырвалось наружу как буря. Я потерял контроль – полностью, без остатка. Ее пальцы скользили по моей спине, затем по пуговицам моей рубашки. Я ощущал ее тело под своими руками – теплое, живое, жаждущее. Во мне проснулся древний голод – первобытный, немой, жаждущий не ласки, а слияния. Я больше не думал – только чувствовал. Песок хрустел под нашими телами, лунный свет играл на ее коже, она шептала мое имя – будто молитву, будто заклинание, будто признание… И в этот момент я понял: уже не важно, кто она – Мэган или Маргарет, душа, проекция или случайность. Она была просто женщиной – моей. Моим ответом на вечную пустоту, моим якорем в этом безумном мире.