Три Ножа и Проклятый Зверь - Екатерина Ферез Страница 119

— Азур, пойдем со мной, — сказал я, как только мы покончили с заботой о жеребце, — Конюший хочет тебя видеть.

— Чего надо этому живодеру? — проворчал фальшивый грум.

Он никак не мог простить Дожу его кровожадные намерения относительно Грома.

— Пойдем и узнаем, — ответил я, — Ты же хотел взглянуть на Белые конюшни принца Ре.

— Само собой! — ответил Азур, повеселев, — Как думаешь, сможем попасть внутрь? Я б посмотрел на халлийского жеребца. А еще, говорят, у него есть дикая кобылица из Заригхана. И тоже белая. Видел ее?

Мы прошли мимо кузниц, миновали манеж, конюшни для каретных лошадей и вышли к построенным недавно новым галереям, где содержались мои любимые лошади.

— Так вот почему они зовутся белые, — сказал Азур, оглядываясь по сторонам, — Это что шулимский мрамор? Вот это да… А мы-то в Гиринладе считали наши конюшни роскошью! Погоди, Ремуш, дай осмотреться! Красота! Заглянем внутрь? Ты же служишь здесь, верно? Покажи, халлийского, а? Я только раз гляну и сразу уйдем.

Я был очень доволен произведенным эффектом и ликовал, предвкушая, продолжение задуманного мной приключения. Потому напустил строгости и потащил грума к конюшему.

Кабинет Дожа находился в отдельно стоящем здании, построенном одновременно с основными галереями. Тогда я отдавал предпочтение древнеларийской архитектуре, потому портик над входом держали на своих плечах обнаженные мраморные девы, а бедному конюшему, чтобы попасть в свой кабинет под куполом приходилось взбираться по узкой винтовой лестнице. Он это ненавидел, потому приказал перетащить стол со стулом вниз и принимал посетителей в большом круглом зале, предназначенном для общих собраний. Здесь каждое слово эхом отскакивало от стен, из-за чего ему пришлось усмирить дурную привычку покрикивать на подчиненных. Теперь, распекая кого-то, он переходил на злобный свистящий шепот, отчего в скором времени получил прозвище Сипуха.

Проходя мимо мраморных дев, Азур внимательно рассмотрел их со всех сторон и восхищенно присвистнул.

Конюший вышел к нам навстречу и торжественно сообщил, что принц Ре был извещен о случившемся с кар-гиринским жеребцом несчастье. И явил свое сиятельное великодушие, щедрость и душевное величие, позволив груму Азуру выбрать лошадь из Белой конюшни, чтобы его господин смог достойно показать себя на параде в честь восхождения дома Гиринов.

— Любую? — переспросил Азур.

Глаза его горели жадным восторгом.

— Разумеется, нет! — воскликнул Дож, — Конюх Немо сопроводит тебя и укажет из кого выбирать.

Конечно же мы прошли через все конюшни и заглянули в каждый денник. Азур сполна вознаградил меня за щедрость своим восхищением. Мне было прекрасно известно, что среди моих лошадей немало сокровищ, но было приятно, что теперь и он знал об этом. И нравилось наблюдать за его искренним восторгом, к тому же он проявлял то самое любопытство знатока, свойственное настоящим ценителям, чем еще больше подкупил меня. Когда мы закончили с осмотром конюшен, он произнес:

— Знаешь, Ремуш, тебе посчастливилось служить в удивительном месте! Я даже немного завидую тебе, если честно. Эти халлийские лошади просто чудо, настоящее чудо… Однако ж я слышал, что с ними непросто сладить, они сложные и капризные. Так что, пожалуй, халлийского я не стану брать.