Эхо Синтры - Дмитрий Вектор Страница 12

Её тянуло обратно в галерею. Непреодолимо. Словно стена звала её.

Дождавшись, когда весь дом погрузится в глубокую ночную тишину, она выскользнула из комнаты. Босиком, чтобы не производить ни звука, она прокралась по тёмному коридору. Портреты предков Тьягу следили за ней из своих рам пустыми глазницами. Каждый скрип половицы, которого днём она не замечала, теперь отдавался в тишине гулким эхом. Но дом молчал. Он словно затаил дыхание, наблюдая за ней.

Дверь в галерею была не заперта. Лара замерла на пороге. В помещении было темно, лишь бледный лунный свет, пробиваясь сквозь листву, рисовал на полу призрачные узоры. И было очень холодно. Гораздо холоднее, чем днём. Холод был живым, он исходил от стены с фреской, концентрируясь вокруг центральной сцены.

Лара медленно подошла к лесам. Она не стала включать свет. Она хотела услышать тишину. И она услышала. Тот самый тихий, скорбный шёпот, который теперь казался отчётливее. Это был не ветер. Это был звук бесплотного плача, который рождался где-то в толще стены.

Подчиняясь внезапному порыву, она поднялась на леса и протянула руку к лицу скорбящей женщины. Её пальцы коснулись холодной, как лёд, штукатурки.

И в этот момент мир исчез.

Это не было видением. Это было ощущение. Её накрыла волна чужой эмоции — невыносимой, всепоглощающей тоски. Это было отчаяние такой силы, что у неё перехватило дыхание, а к глазам подступили слёзы — не её слёзы. Она почувствовала на губах солёный привкус океанского бриза, услышала далёкий крик чаек и скрип корабельных снастей. Перед её внутренним взором на долю секунды мелькнул образ — не картина, а скорее отпечаток на сетчатке: рука в кружевном манжете, лежащая на борту корабля, и тот самый узел бесконечности на запястье. А потом всё исчезло.

Лара резко отдёрнула руку, словно от удара током. Она тяжело дышала, вцепившись в перила лесов, чтобы не упасть. Её сердце бешено колотилось.

Это была она. Девушка с фрески. Она ждала своего возлюбленного, который уплывал на корабле. И это не было расставание. Это была потеря. Окончательная и бесповоротная. Эмоциональный отпечаток этого момента был настолько силён, что Гильдия Вечных запечатала его в красках, и он продолжал звучать эхом сквозь века.

Лара спустилась на пол, её ноги дрожали. Теперь она понимала, от чего предостерегал её Тьягу. Это было опасно. Погружаться в чужую боль такой силы можно было, только рискуя потерять себя.

Но страха не было. Был только азарт исследователя, стоящего на пороге великого открытия.