Узоры прошлого - Наташа Айверс Страница 120

Проверками и аудитами меня не запугаешь, — мелькнула мысль. — Дело у нас ведётся исправно.

Главное — не дать производству встать. Нужно найти того, кто поручится за нас словом и своим добрым именем, чтобы до разбирательства двор не опечатали.

— Кто подал прошение? — спросила я Семёна Яковлевича.

— Некий Кривцов. Купец второй гильдии. Ситцевым и суконным товаром торгует давно. Сам не красит — берёт у мелких артелей, у ручников, сводит товар и перепродаёт. Старой закалки человек.

Семён Яковлевич развернул бумагу.

— В прошении вот пишет: «поспешность в производстве», «порча ремесла», «отступление от заведённого порядка». Ратует за то, чтобы всё было «как издавна велось», без заморских новшеств.

И вдруг я поняла, откуда мне знакомо это имя.

Кривцов. Сухощавый купец с аккуратно подстриженной седой бородкой — тот самый, что на выставке держался учтиво, говорил негромко, долго щупал ткани, расспрашивал о холсте, красителях, и мастерах. Даже книги учёта просил показать и заехать к нам на Яузу, дескать, чтобы своими глазами увидеть, как у нас дело поставлено.

Тогда мне его внимание показалось лестным. Купец из старого торгового круга интересуется нашими тканями. Я ещё подумала: вот оно, признание. Значит, вышли на иной уровень, если такие люди к нам присматриваются.

А выходит… присматривался он совсем с другой целью.

— А что дальше?

— Проверка будет. Из Магистрата приедут, осмотрят.

Полина судорожно вдохнула. Я машинально протянула руку и положила ладонь на её плечо, чтобы успокоить.

— Закрыть могут? — спросила я.

— Если найдут, за что.

— Значит, не найдут, — сказала я. — Ну что ж. За работу. Глаза боятся, а руки делают.

Семён Яковлевич одобрительно кивнул.

— Я подам ходатайство, чтобы до решения работы не приостанавливали. Сошлюсь на обязательства по крупным заказам и на уплату податей. Но порядок должен быть образцовый.

— Он и будет, — ответила я.

Начались разъезды и бесконечные хлопоты с бумагами.

Семён Яковлевич уже к вечеру составил ходатайство в Магистрат с перечислением заказов, указанием уплаченных податей и разъяснением, что остановка дела повлечёт убытки не только дому Кузьминых, но и лавочникам и купцам, с которыми заключены договоры.

Батюшка внимательно прочёл ходатайство и собственноручно поставил подпись, приложив свою печать.

— Дьяков поможет, — сказал он Ивану. — Ему с нас резон. Ступай к купцам — пусть подтвердят.

Иван в тот же день объездил всех, с кем мы состояли в обороте. Купцы без лишних слов подписали отдельное ходатайство, подтвердив, что товар наш добрый и жалоб на качество они не имеют. Дьяков также поставил свою подпись, придав бумаге дополнительный вес.

Мы с Полиной подняли книги, сверили заказы, сроки, суммы, отметки о задатках. Списки работных душ переписали начисто: имя, возраст, откуда, на какой работе состоит, сколько получает в неделю. Подёнщиков, учениц и сторожей распределили по отдельным спискам.

К вечеру на столе лежала аккуратная стопка книг и ведомостей.

Во дворе тем временем поднимался новый корпус.

Сруб выходил светлее красильни — лес свежий, смолистый. Шире и просторнее, он был зеркально поставлен напротив прежнего. Плотники уже начали надстраивать крышу. Стружка лежала под ногами золотистыми кучами, топоры звенели, и воздух пах древесной пылью.