Курс на СССР: Переписать жизнь заново! - Андрей Посняков,Тим Волков Страница 121

Метель перехватила мой взгляд и хищно сжала губы! Прошептала про себя, этак, с ненавистью:

— Ну, папаша, ну, сволочь. Теперь все я-асно.

— Кто сволочь? Я?

— Так! — сузила глаза девчонка. — Ты мне, кажется, еще одно желание должен, не забыл?

— Да нет, не забыл.

Я напрягся, интересно, какую пакость она придумала на этот раз? Что попросит?

— Хорошо, что не забыл. Пошли!

Мы пролезли сквозь дыру в ограде и оказались на улице почти напротив той самой «Волги»!

— Возьми меня под руку! — оглянувшись, властно приказала Метель. — Теперь поцелуй в щечку. Просто чмокни, ага!

Ну, что же, пришлось.

— Проводи меня. Хотя, нет. Уже не надо!

Девчонка махнула рукой бледно-желтой, с шашечками «Волге»-такси, как раз проезжавшей мимо. Водитель остановился, и Метель, запрыгнув внутрь, помахала мне рукой.

Рыкнув двигателем, такси быстро набрало скорость и скрылось за углом. Следом за ней тот час рванула темно-бордовая «Волга».

Я стоял посреди тротуара и ошарашено хлопал глазами. Сразу вспомнился один хороший фильм и голос Ефима Копеляна за кадром: «Информация к размышлению»!

* * *

— Ой, хлеба нет! — мама всполошилась перед самым ужином. — Саш, в хлебный не сбегаешь? Он до семи, кажется…

— Конечно сбегаю, мам!

Накинув куртку, я сунул в карман авоську и, перепрыгивая через ступеньки, спустился вниз, во двор.

Темно-бордовой «Волги» нигде видно не было! Ну, так…

Уже начинало смеркаться. Зажглись фонари. Неподалеку, за бельевым веревками, ребятня покидывала мячик:

— Штандер, штандер, Лена!

— «Любимый мой дворик, ты очень мне дорог, я без тебя буду скучать,» — из чьего-то окна пел Тынис Мяги.

Сокращая путь, я нырнул между гаражами. Впереди, на дороге, вдруг взвизгнули тормоза. Я узнал машину, серо-голубой «Москвич — 412».

Из салона выпрыгнули трое: Гога и двое крепких парней, в одном из которых я узнал Костю. Того самого, что чуть было не порезал меня за якобы наводку ментам. Он! Темная челка, шрам не щеке, недобрая ухмылка…

— Ну, вот и свиделись, — Костя вытащил нож.

Второй, здоровяк с непроницаемым круглым лицом, поигрывал кастетом. Ещё нож сверкнул в руках у Гоги, но это, так, фуфел. И, мое спасение!

— Привет, Константин, — лениво протянул я. — И что вы с этим базланом связались? Он же вас сдаст! Как многих…

— Валите его, парни! Валите!

Подпрыгнув, словно ужаленный, Гога истошно заверещал, но на меня не бросился. Что и понятно, трус. Верно, наделся на дружков, а те были парни серьезные! Как он с ним договорился? Какие-то общие дела? Или просто заплатил. Впрочем, какая сейчас разница?

Я улыбнулся:

— Вижу, что-то хотите спросить? Так предъявите, отвечу.

Парни переглянулись… Гога, бочком-бочком, подался назад, к машине… И вдруг дернулся и громко закричал:

— Атас, пацаны! Атас! Валим!

Костя и его напарничек долго не размышляли, видно, была договоренность, и мне даже не пригрозили. Просто живенько прыгнули в машину и тут же укатили. Картинно так, с прокруткой! Видать, Гога со страху врубил вторую или даже третью…

И кто их так напугал? Милиция?

Послышался шум мотора, и на месте поспешно уехавшего «Москвича» мягко остановилась темно-бордовая «Волга».

Я похолодел: от этих не убежишь, нечего и пытаться! Это вам не гопники с кастетами, а солидная контора, достанут везде.

Из салона вышли двое, в плащах и шляпах. Сверкнули красным книжечками.

— Александр Воронцов? Пройдемте!

Так вот, буднично. Наверное, так вот в тридцатые и арестовывали врагов народа.

Мы подошли к «Волге». Один из сопровождающих распахнул заднюю дверцу:

— Прошу!

В салоне горел свет. Я забрался. На заднем диване сидел мужчина в расстегнутом импортном плаще с модными декоративными погончиками. Дорогой галстук, широкое холеное лиц, недобрая ухмылка. Виктор Сергеевич, отец Метели и самый натуральный шпион! Вот это я влип. Выходит…

— Здравствуйте, Александр, — прищурился Виктор Сергеевич. — Располагайтесь поудобнее. Поговорим…