Когда мотылек полюбил пчелу - Пеппер Винтерс Страница 124

— Но…

— Они появляются, когда я того хочу, – я пожал плечами. – Обычно это происходит, когда я испытываю сильные эмоции.

Я вспомнил, когда это произошло впервые: мы с Салаком бежали наперегонки, и я почувствовал разливающуюся по жилам радость победы. Тогда тени и появились – призванные этой ничем не замутненной радостью. Но они также отозвались и на боль от укуса рыси. И на ярость, проснувшуюся во мне, когда охотники причинили Руне боль.

— Думаю, именно мои эмоции их и призывают, – я подошел поближе к Руне, почесав бедро, что горело так же сильно, как пламя, которым она прижгла мне пальцы. – Так же реагирует и метка на моей ноге – на тебя. Когда ты близко.

Руна хлопнула рукой по своему бедру. Я думал, что она примется все отрицать. Приготовился к тому, что она не увидит, какую боль причиняют мне ее отказы… ее нежелание видеть то, что нас связывает.

— Нас предупреждают, – выдохнула она едва слышно.

— О чем это ты? – я подошел поближе.

— Ни о чем, – девушка медленно опустила руку и приподняла подбородок.

Во взгляде ее читался вызов, словно она наконец приняла тот факт, что между нами слишком много общего. Что это все же судьба.

— Моя метка реагирует на тебя так же. Когда мы впервые встретились, из нее кровь пошла, но теперь она просто… ноет, – Руна одарила меня несмелой улыбкой. – Будто бы вибрирует на другой частоте, когда ты рядом.

Улыбка эта пронзила мне сердце. У меня подогнулись колени.

— И ты все еще думаешь, что мы с тобой не связаны? Что наше забытое прошлое не переплетено? – я взял ее руки в свои, радуясь, что больше не могу обжечься. – У нас есть кое-что общее, Руна. И нам стоит понять, что это. Может, оно приведет нас к тому, о чем мы забыли.

Она обвила пальцы вокруг моих, а потом неохотно выбралась из моей хватки.

— Если это правда, то почему огонь попросил меня держаться от тебя подальше?

Что за вопрос?

— Потому что чем больше ты мне доверяешь, тем больше вспоминаешь. В том числе меня. И если ты позволишь мне поцеловать себя, воспоминания твои могут вернуться сразу же. В одном запутанном клубке.

Девушка вдохнула. Ее соски затвердели – по коже пробежали мурашки.

— А если эти воспоминания сделают из меня кого-то ужасного?

— Ты не сможешь стать ужасной, – прошептал я. – Мое сердце говорит, что ты достойна. Ты хорошая и…

— Забывчивая.

Я рассмеялся себе под нос.

— В этом мы с тобой похожи. Но, может быть… вместе мы перестанем быть забывчивыми.

Руна задрожала.

— Но что, если мне не понравится то, какой я была?

Меня пронзила боль. Как же ненавидел я ее сомнения. Ее страх. Я готов был на все, чтобы сделать ее целой и счастливой.

— Ты мне нравишься. Разве этого недостаточно?

Она улыбнулась, но улыбка эта не добралась до ее глаз.

Я приложил к ее щекам ладони и вздрогнул: боль теперь чувствовалась ярче, словно бы добралась до крови. До самого духа. Сквозь эту жизнь и любую другую, мимо всех смертных ощущений, прямиком в ту часть меня, которой уже было известно все, что нужно. К моим инстинктам.

Она моя.

— Я хочу вспомнить. А ты… разве нет?

Я засмотрелся на ее сияющие губы.

— Я тоже хочу узнать свое имя… как узнала ты. Хочу разделить забытое с тем, кто поймет боль, оставленную несуществующим прошлым. Хочу узнать, кто я такой, чтобы выбрать, каким стану. Лишь ты сама можешь решать, какой будешь, Руна. Ты – и никто другой.