В поисках потерянной любви - Амалия Мо Страница 126

Боль накрывала слоями, не давая отдышаться. Схватки становились всё чаще, и между ними не оставалось времени ни на молитвы, ни на мысли. Только дыхание.

Я закричала. В голосе был ужас, ярость и любовь, которая рвала сильнее, чем всё остальное. Я больше не чувствовала ног. Лишь огонь внизу живота.

— Ещё немного, – сказала Хекат. Её голос был ближе. Холоднее. Реальнее.

Я приподнялась, почти падая, и, наконец, увидела её. Она стояла у колонны. Высокая, худощавая, одетая в тени. Но лицо… в нём было нечто человеческое. Бледная снисходительность. Усталость. Тихое, непрошеное уважение.

Я закричала снова. Уже не от боли. От силы, что вырвалась наружу. И вдруг тишина. Вдох. И… крик. Не мой. Детский. Её самый первый крик…

Богиня шагнула ближе, рассматривая ребёнка с интересом.

— Смерть не может умереть, но выбирает, когда ей уйти, – тихо сказала она. – И я выбрала, Фьори. Спасибо, что подарила мне эту возможность…

Хекат щёлкнула пальцами. Зал наполнился звоном. Не громким, но пронизывающим. Время на миг остановилось.

И именно тогда я почувствовала. Воздух сгустился, и внутри, между костей, плеснулась сила – тягучая, чужая, холодная. Она наполнила меня, проходя сквозь сердце, лёгкие, кости, разум. И где-то глубоко, в груди, там, где билось сердце Акселя, вспыхнула боль.

Не острая. Нет. Боль узнавания. Боль прощания с прежней собой.

Боль… рождения. Я поняла. Вернуться уже не получится. Никогда.

Я больше не была Фьори. Я стала… Смертью.

Взгляд вернулся на маленькое создание, лежащее на белоснежном мраморе. Я подняла руку. Пальцы дрогнули, но я не коснулась. Не смогла. Потому что теперь между мной и ней – целый мир. Мир, из которого я ушла. Мир, в котором ей предстоит прожить целую жизнь.

Я прикрыла глаза. И безмолвно позвала Катерину.

«Смерть сама открывает свои двери для тех, кого желает видеть…»

Она вошла сначала растерянная, потом замирающая от осознания. Зелёные глаза с ужасом осмотрели зал, а после скользнули по мне и остановились на младенце. Без лишних слов Кати бросилась к ребёнку, укрывая её тканью своей рубашки, заворачивая от холода и опасности этого места.

— Я люблю тебя, Катерина. И буду любить её… всегда. Прости, что так вышло.

— Фьори…

— Я попрошу ещё об одном. Дай мне нож. – Рука ожидающе вытянулась вперёд. Я знала, что Катерина всегда носит оружие. И сейчас мне нужно было совершить последний удар, отделяющий меня от живого мира.

Она посмотрела с тревогой, но медленно вытащила клинок из-за пояса. Тот самый. С красным камнем. Тот, что однажды уже знал мою грудь.

Металл вошёл в кожу, как в воск. Лёгкий толчок – и всё. Боли не было. Ни страха. Ни крика. Только странный треск, словно рёбра сами отступили, открывая путь. И сердце… чёрное. Пульсирующее. Слишком тяжёлое для жизни.

Я достала его и протянула Катерине, держащей ребёнка.

— Отдай ему… – выдохнула. – Прошу.

Катерина молча кивнула. Её глаза блестели, но она держалась. Я знала, что она хотела сказать, ощущала безмолвный протест, но так было правильно. Смерть не ведает жизни.

— Как… как ты её назовёшь? – прошептала сестра, касаясь пальцами нежной розовой кожи.

Я посмотрела на малышку и улыбнулась.

— Витаэлла.

— Красивое имя, – кивнула Катерина, а после посмотрела на меня со слезами на глазах. – Мы… мы когда-нибудь встретимся ещё? – В голосе сквозила боль, которую невозможно было спрятать.