Литания Длинного Солнца - Джин Родман Вулф Страница 126

— Эй, Шелк! Будь добр, подойди сюда на минутку! – окликнул его из кухни доктор Журавль.

— Хорошо, сейчас.

Поднявшись, Шелк почти без труда двинулся в кухню. Левая нога его так и осталась босой, и повязка на лодыжке оказалась неожиданно увесистой.

— Вон она, твоя птица… вернее, птиц. Там прячется, – сообщил ему Журавль, указав на шкаф для съестных припасов. – Разговорить его мне удалось, но он не желает спуститься и показать мне крыло, пока ты не дашь слова больше его не трогать.

— Вот как? – удивился Шелк. – Вправду?

Ночная клушица на шкафу хрипло каркнула, а Журавль, кивнув, заговорщически подмигнул Шелку.

— Ну что ж, даю слово… покарай меня Всевеликий Пас, если я трону его хоть пальцем или дам кому-либо в обиду.

— Резать – нет? Палкой – нет? – прокаркала птица.

— Именно, – торжественно провозгласил Шелк. – Я не стану ни приносить тебя в жертву, ни причинять тебе вред каким-либо иным манером.

— Жить тут?

— Пока крыло не заживет… а когда снова сможешь летать, лети куда пожелаешь.

— Клетка – нет?

Журавль постучал пальцем по плечу Шелка, привлекая к себе внимание, и отрицательно покачал головой.

— Верно, верно. Клетка – нет.

Сняв со стола клетку, Шелк поднял ее высоко над головой – так высоко, чтоб птица со шкафа все видела.

— Вот, гляди.

С этим он обеими руками швырнул клетку об пол. Тонкие прутья затрещали, словно шутихи. Сокрушив клетку здоровой ногой, Шелк подобрал с пола обломки и бросил их в ящик с растопкой.

Журавль покачал головой:

— Об этом ты, полагаю, еще пожалеешь. Без клетки порой неудобно.

Черная птица, буйно захлопав здоровым крылом, спорхнула со шкафа для съестных припасов на стол.

— Вот и молодчина, – похвалил ее Журавль, усаживаясь на кухонный табурет. – Теперь я тебя подниму, а ты минутку посиди смирно, понимаешь? Не бойся, больнее необходимого не сделаю.

— Минувшей ночью мне самому пришлось побывать в неволе, – негромко, словно бы размышляя вслух, заметил Шелк. – Конечно, в клетку меня не сажали, однако неволя и без того пришлась мне не по душе.

Тем временем Журавль уверенно, твердо, но осторожно ухватил даже не думавшую сопротивляться птицу.

— Будь добр, принеси саквояж.

Шелк, кивнув, вернулся в селларию, закрыл дверь, выходившую в сад, и поднял с пола принесенный Журавлем узел. Как он и предполагал, узел оказался его вторыми, затрапезными ризами. В кармане риз обнаружился старый пенал, а внутри узла – недостающий ботинок. Чулка на правую ногу он не надел, однако обулся, защелкнул коричневый докторский саквояж и отнес его в кухню.

Стоило Журавлю расправить поврежденное крыло, птица заквохтала, забилась в его руках.

— Вывих, – констатировал доктор. – В точности то же, что для тебя – вывих локтя. Я его вправил, но надо бы наложить шину, чтоб кость не выскочила из сустава, пока все не заживет… ну а до заживления пускай-ка побудет в доме, не то живо угодит кошке в зубы.

— Тогда она должна остаться здесь по собственному желанию, – отвечал Шелк.

— Остаться, – повторила птица.

— Однако твоя клетка сломана, – строго продолжил Шелк, – а я отнюдь не намерен париться здесь с затворенными окнами только ради того, чтобы наружу тебя не пускать.

— Наружу – нет, – заверила его птица.

Журавль принялся рыться в недрах саквояжа.

— Да уж, надеюсь, – проворчал Шелк, сдернув с окна, выходившего в сад, одеяло, распахнув раму и свернув одеяло, как было.