Литания Длинного Солнца - Джин Родман Вулф Страница 125

— Буду беречь как зеницу ока, – пообещал Шелк, – и верну по первому требованию.

— Не пора ли нам в путь? – рискнула напомнить майтера Мрамор.

— Минутку терпения. Оберни ею лодыжку, патера. Как следует оберни, поплотнее. Узлом затягивать или еще что-то в этом роде не нужно: пока чует перелом кости, сама будет держаться.

Казалось, повязка, едва коснувшись лодыжки, обвила ногу Шелка сама. Под натиском ее приятного, ровного жара боль тут же сошла на нет.

— Отключится – сразу почувствуешь, не ошибешься. Как только отключится, немедля сними ее и швырни о стену, как я показывал, либо по ковру ею хлопни как можно сильней. Так. Сегодня у нас, стало быть, сфингица… – Доктор задумчиво потянул себя за бороду. – В иераксицу загляну снова, проверю, как у тебя дела. Впрочем, ходить нормально, почти без помех, ты наверняка начнешь не более чем через неделю, считая от сего дня. Вот до тех пор повязку и поносишь, а может, я уже в иераксицу ее заберу. Но пока носишь ее, лодыжку береги. Как можно меньше нагрузки! Если нужно, костыль раздобудь… и абсолютно, абсолютно никакой беготни и прыжков, слышишь?

— Да, разумеется, – согласно кивнув, откликнулся Шелк. – Однако Крови ты говорил, что мне потребуется минимум пять…

— Твои дела не столь скверны, как мне показалось вначале, только и всего. Обычная ошибка в диагнозе. Ваш главный авгур… как он там называется, Пролокутор? Не замечал ли ты, что он, ежели вдруг занеможет, посылает отнюдь не за мной? А почему? Вот поэтому. Да. Мне иногда случается ошибаться. А вот те доктора, что пользуют Пролокутора, не ошибаются никогда. Не веришь, сам их спроси.

— Как ты себя чувствуешь, патера? Как нога? – осведомилась майтера Мрамор.

— Просто великолепно! Велик соблазн ответить: как будто я сроду ее не ломал, но на самом деле с ногой еще лучше. Как будто мне подарили новую лодыжку, гораздо лучше сломанной.

— Для улучшения самочувствия я мог бы дать тебе не одну дюжину препаратов, – заметил Журавль. – Начиная с инъекции герика и понюшки ржави. А эта штуковина действительно лечит, что много, много сложнее. Так, что там с твоей птицей? Если будем лечить ее, то лучше б заняться ею до отъезда. Порода какая?

— Ночная клушица, – сообщил Шелк.

— О! Говорящая?

— Да, – кивнул Шелк.

— Тогда мне, возможно, удастся изловить ее самому. Майтера, будь так добра, попроси моих носильщиков подойти к входу с Солнечной. Они ждут на Серебристой. Скажи им, что поедешь со мной, а я буду готов спустя пару минут.

Майтера Мрамор рысцой умчалась прочь, а лекарь погрозил Шелку пальцем:

— Сиди смирно, молодой человек. Я ее отыщу.

С этими словами он скрылся за лестницей. Вскоре с кухни донесся его голос, однако слов Шелк разобрать не сумел.

— А ведь ты сказал Крови, что заживление затянется на месяц с лишним, только затем, чтоб у меня оказалось побольше времени, не так ли? – повысив голос, спросил Шелк. – Благодарю тебя, доктор!

Ответа не последовало. Жар повязки по-прежнему успокаивающе, на удивление умиротворяюще согревал ногу, и Шелк вполголоса начал дневную молитву Бесстрашной Сфинге. Из-за двери в дом, жужжа, влетела, покружила в поисках пищи и, наконец, звучно ударилась в стекло ближайшего из обращенных к Солнечной окон жирная муха с глянцево-синей спинкой.