Двор Опалённых Сердец - Элис Нокс Страница 128

Вывеска над дверью – железная, массивная, покрытая ржавчиной и рунами – гласила:

«Железный Гвоздь»

Под ней, мелким шрифтом:

«Информация. Артефакты. Дискреция гарантирована. Дураки не обслуживаются».

Маркус остановился перед дверью, повернулся к нам.

— Это место Элдара, – произнёс он серьёзно. – Он полукровка. Наполовину фейри, наполовину… что-то ещё. Никто точно не знает. – Пауза. – Он торгует информацией. Знает о каждом артефакте, который проходит через Квартал. Если кто-то видел Клинок Рассечённой Тени – это он.

— Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой, – заметила я.

— Потому что у него есть цена, – Маркус усмехнулся. – Элдар не берёт деньги. Он берёт истории. Секреты. Воспоминания. То, что имеет ценность для него лично. – Его взгляд впился в меня. – Так что думай, прежде чем говорить. Каждое слово может стать валютой.

Оберон напрягся рядом.

— Если он попытается взять что-то от неё силой…

— Он не будет, – оборвал Маркус. – Элдар играет честно. Всегда. Это его правило. – Он толкнул дверь. – Но он хитёр. Очень хитёр. Так что держите ухо востро.

Дверь открылась с протяжным скрипом, и мы вошли.

* * *

Внутри «Железного Гвоздя» было теплее, чем ожидалось. Камин потрескивал у дальней стены, отбрасывая оранжевые блики на деревянные балки потолка. Воздух пах старой бумагой, воском свечей и чем-то пряным – корицей, кардамоном, может, мускатным орехом.

Помещение было заполнено полками – от пола до потолка, вдоль каждой стены. Книги, свитки, коробки, склянки, предметы, которые я не могла опознать. Некоторые светились тусклым светом. Другие были закрыты стеклом, за печатями с рунами.

Посреди комнаты стоял стол – массивный, из тёмного дерева, покрытый картами, пергаментами, чашками с остывшим чаем.

И за столом сидел мужчина.

Первое впечатление – красивый.

Не просто красивый. Захватывающе дух красивый – той красотой, что обещала удовольствие и боль в равных долях. Слишком красивый для смертного. Слишком совершенный.

Высокий – даже сидя это было видно. Широкие плечи под тёмной рубашкой, расстёгнутой у ворота, открывающей точёную ключицу и намёк на мускулистую грудь. Волосы – чёрные, длинные, собранные в небрежный хвост на затылке, с несколькими прядями, обрамляющими лицо. Скулы, будто вырезанные из мрамора острым клинком. Линия челюсти резкая, безжалостная. Губы полные, изогнутые в лёгкой усмешке – той усмешке, что говорила, что он знает каждую мою тайну и найдёт способ использовать их против меня.

Глаза – серые, как грозовое небо. Холодные. Оценивающие. Изучающие меня с тем же интересом, с каким учёный изучает редкое насекомое перед тем, как пришпилить его к доске.

И уши. Заострённые. Не скрытые гламуром.

Красивый. Смертельный. И абсолютно не заслуживающий доверия.

Он поднял взгляд от книги, которую читал, и улыбка стала шире.

— Маркус, – голос был низким, бархатным, с лёгким акцентом. – Какая неожиданность. И ты привёл гостей. – Серые глаза скользнули по нам – сначала на Оберона, задержались, изучая. Затем на меня.

И застыли.

Что-то изменилось в его выражении. Усмешка исчезла. Взгляд стал острее, пристальнее.

Он медленно закрыл книгу, отложил в сторону. Поднялся из-за стола – плавно, грациозно, каждое движение было отточено.

— Видящая, – прошептал он, и слово прозвучало почти благоговейно. – Здесь. В моём заведении. – Он рассмеялся – тихо, недоверчиво. – Какой подарок судьбы.