Ученица Темного ректора. Как спрятать истинность от дракона - Юлия Ханевская Страница 13

Секунда тишины — и я ловлю себя на том, что сижу, уставившись на эти слова, а пальцы постукивают карандашом по губам.

Он. Молчаливый, полностью закутанный в черное. Даже кожа рук скрыта перчатками.

Почему именно он кажется мне самым страшным? Ведь больше всего боли причинил другой — тот рыжий с кривыми зубами и мерзким, хриплым смехом.

Но именно этот — без лица, без голоса — внушает настоящий, холодный ужас.

Я глубоко выдыхаю и кладу карандаш на блокнот.

Тишина комнаты давит, будто воздух стал плотнее.

— Лили, можно? — короткий стук в дверь и, прежде чем я успеваю ответить, дверь уже открывается.

На пороге — Патрик.

Тринадцать лет, но уже почти догнал меня ростом. Волосы — темные, как у отца, глаза — карие, мамины. Когда он улыбается, на щеках появляются ямочки, от которых у мамы всегда тает сердце.

— Можно, — говорю я.

Он бесцеремонно плюхается на кровать рядом со мной, сминая покрывало.

— Может, передумаешь и все-таки возьмешь меня с собой завтра? — спрашивает с той самой беззаботной улыбкой, которая обычно предвещает что-то неприлично хитрое.

Я вздыхаю и смотрю на него прищурившись.

— Ты же знаешь, Патрик, эта поездка только для взрослых детишек. И даже не думай пробраться в вагон зайцем — тебя все равно найдут.

Он моргает, удивленный, что я сразу догадалась, а потом демонстративно фыркает.

— Скажешь тоже! Я же не кретин такие глупости делать!

— Ага, — я хмыкаю, захлопываю блокнот и кладу его на пол, — особенно после того, как тебя однажды уже снимали с поезда. Помнится, отец тогда устроил месячный домашний арест.

Он вспыхивает, как будто я только что выдала его самый стыдный секрет.

— Это было три года назад! И вообще, я был ребенком.

— Да-да, — говорю я тоном, который наверняка его раздражает, — теперь ты, конечно, взрослый мужчина.

Он бурчит что-то невнятное, но уходить не торопится. Мы оба откидываемся на подушки, и в комнате повисает тишина. Только легкое дыхание и редкие звуки улицы за окном.

Я чувствую, как напряжение постепенно отпускает. В теле появляется легкость. Это наверняка дар моего брата — рядом с ним всегда становится спокойно и тепло, что бы ни творилось на душе.

— Как догадалась? — вдруг спрашивает он.

Я улыбаюсь.

— Я знаю тебя, как облупленного.

— И ты сдашь меня родителям?

— Хуже, — отвечаю серьезно. — Я дождусь, пока ты осуществишь свой сомнительный план и сдам тебя кондуктору. А он уже родителям.

Он замирает на секунду, потом, не удержавшись, хмыкает:

— Ты не сестра, ты зараза.

— Приятно слышать, — смеюсь я.

Он вскакивает, хватает подушку и, не раздумывая, швыряет ее в меня. Я ловлю удар в грудь и хохочу, пока он, довольный собой, выходит из комнаты, пробормотав что-то вроде: «Вот же ведьма!»

Когда дверь за ним закрывается, я снова остаюсь одна.

Поднимаю с пола блокнот, провожу пальцами по корешку и тихо вздыхаю.

В груди снова тянет, как от невидимой раны.

Но я заставляю себя подняться и разложить все оставшиеся вещи по местам.