Узоры прошлого - Наташа Айверс Страница 130

Более того, передышка пошла нам на пользу. Не нужно было гнаться за срочными заказами мелких лавочников. Мы без суеты готовили новые узоры к Рождественскому торгу — с расчётом на ярмарку в Нижнем и лавками на Мясницкой, работая с прицелом на сезон, когда деньги окончательно вернутся в оборот.

В последнюю пятницу октября в зале Купеческого собрания состоялось общее заседание купцов первой гильдии с вручением свидетельств и благодарственных листов за исправное исполнение казённых подрядов.

Выглядеть на таком приёме следовало подобающе и после обеда мы с Марьей отправились на Мясницкую.

Шёлковая лавка оказалась теснее, чем я ожидала. Отрезы лежали сложенные на полках — каждый с мелом выведенной ценой за аршин.Тафта, атлас, батист — приказчик снимал их один за другим и встряхивал, показывая, как держится складка.

— На собрание купеческое? — уточнил он, окинув нас быстрым взглядом.

Получив утвердительный ответ, он снял с верхней полки гроденапль густого сливового цвета, с матовым отливом, и встряхнул — ткань легла тяжёлой, красивой складкой.

Я провела ладонью по материи. Шёлк оказался плотным и упругим. Ткань под пальцами не мялась и сразу расправлялась. Такой не пойдёт заломами к вечеру.

— Восемь рублей за аршин.

Семь аршин на платье — пятьдесят шесть рублей только за шёлк, без работы и отделки. Я всё ещё невольно вздрагивала от таких цен. Качественная одежда здесь была роскошью.

Я вдруг вспомнила наряды, которые висели в гардеробе Катерины— лёгкие, из тонких тканей, с избыточной отделкой и кружевом. Они скорее подошли бы для столичного салона, чем для купеческого собрания. Слишком нарядные, но если распороть, убрать лишние украшения и перекроить по нынешней моде… ткань там добротная, а яркие оттенки — голубой, бледно-розовый — Марьюшке будут очень к лицу. Девице позволительно больше цвета.

При нынешних ценах на материю перешить выходит разумнее, чем покупать новую. Бархат, шёлк — всё можно пустить в дело. Лишнюю тесьму спороть, вырез углубить, рукав сузить. Надо бы заняться этой зимой. Может даже портниху нанять.

Я достала из ридикюля свою записную книжку — небольшую, в тёмном кожаном переплёте с медной застёжкой. Батюшка подарил мне её на Рождество, сказав, что у хозяйки всякое дело должно быть записано. Я добавила в список дел на зиму: «Разобрать и перешить платья для Марьи».

Приказчик тем временем вынул из ящика несколько модных листов — парижские гравюры из «Journal des Dames et des Modes», перепечатанные в Петербурге.

— А рукав… фонариком не носят? — спросила я, вспомнив пышные короткие рукава, какие видела на портретах начала века.

— То лет десять как прошло, сударыня, — ответил он, едва заметно подняв брови. — При императоре Александре в первые годы носили.

Он вынул ещё несколько листов и разложил их на прилавке рядом.

— Вот, извольте взглянуть.

Я склонилась над гравюрами. На одном — дама с короткими, почти круглыми рукавами и открытыми плечами. На другом — рукав длиннее, на следующем талия выше и линия силуэта строже. На последнем — нынешний фасон: рукав узкий, до запястья, вырез скромный, юбка ровная.

— Мы за Петербургом смотрим, — заметил приказчик с явной гордостью. — Что там носят, то и к нам в ту же неделю привозят.

Я сравнила силуэты. От тончайших, полупрозрачных античных туник и пышных рукавов — к всё более строгой линии, плотной ткани и скромному вырезу. Лёгкость уходила, уступая место сдержанной роскоши. Того и гляди, скоро вновь станут затягивать женщин в жёсткие корсеты.