Когда мотылек полюбил пчелу - Пеппер Винтерс Страница 138

Я так долго думал о других вещах и о том, как добиться желаемого, что тело наконец вернулось в прежнее свое состояние. Я улыбнулся Руне и махнул рукой в сторону пещеры.

— Пойдем. Я кое-что придумал. Насчет твоего олененка.

Руна обняла его руками – олененок поднял голову. Его огромные уши двигались, прислушиваясь к стае. Черный носик задвигался, почуяв хищников.

— Что ты придумал? – спросила Руна, последовав за мной.

— Увидишь, – я подошел к пещере, посмотрел на Киу и гавкнул, стараясь звучать совсем как Салак, когда он звал за собой кого-нибудь из стаи.

Киу подняла свою могучую голову и облизала губы. Меж лап ее все еще лежала кость.

Я удерживал ее любопытный взгляд, забираясь на насыпь, затем на камень… а потом я снова обернулся на Руну.

Волчица чуть склонила голову.

Я махнул рукой, и Киу тяжко фыркнула, поднялась со своего места и подошла к нам.

Руна застыла, когда волчица прошла мимо нее и олененка – Киу перепрыгнула насыпь в один изящный прыжок. Она уткнулась мне в бедро – и подчиняясь, и задавая вопрос.

— Спасибо, что послушала меня, – я погладил ее по мягкой и в то же время немного грубоватой шерсти. – Иди внутрь. Мы скоро к тебе присоединимся.

Киу снова фыркнула, но послушалась – вернулась в темноту пещеры, махнув хвостом.

Рассветного цвета брови Руны поползли вверх: она посмотрела на волчицу.

— Ты так легко с ними говоришь.

Я покачал головой, раскинул руки и наклонился.

— Мы просто понимаем друг друга, вот и все. Давай мне своего олененка. Так тебе легче будет карабкаться.

— Он уже так сильно мне доверяет, – произнесла Руна, улыбнувшись малышу.

Я припал на корточки, все еще протягивая ей руки.

— А имя у него есть?

Она нахмурилась.

— Я об этом даже не подумала. Ты прав. Ему нужно имя.

— Я дал имена нескольким волкам… но не всей стае. Иногда в голову сразу приходит нужное слово. Иногда нет. Он сам тебе все подскажет, когда придет время, – я пошевелил пальцами. – А теперь давай его сюда. И карабкайся.

Руна не спешила. Даже чуть отпрянула назад.

Я постарался не показать, как сильно меня ранило ее недоверие.

Но затем Руна сжала зубы и передала мне худого – сплошные ноги – олененка. Тот сразу же начал орать и вырываться, явно хотел вернуться в руки к Руне. Я выпрямился и отошел от края, а затем чмокнул его в макушку.

— Все в порядке. Она идет.

Он снова закричал. Руна вскарабкалась на камень и встала рядом.

— Куда мы идем?

— К Киу, – я улыбнулся и передал олененка обратно.

Руна взяла его, и он тут же перестал блеять и облегченно вздохнул, словно мир пришел в норму.

— Пойдем со мной.

Я пригнулся под разросшимися лозами и белыми цветами, которые висели над входом в пещеру. Подождал, пока глаза привыкнут к царившей здесь темноте – сейчас, когда день клонился к закату, это было непросто. Несколько волчиц проводили нас взглядами – у каждой было свое облюбованное местечко. Три из них зевнули и тут же вернулись ко сну – завтра их ждала охота. Остальные две потянулись и легли так, чтобы их потомству легче было присосаться к мягкому животу.

Руна молчала. Я провел ее мимо волков, мимо заросшего папоротником углубления, в котором спал Салак, прямо к Киу и ее увитому мехом гнезду.

Киу развалилась так же, как остальные кормящие матери, чтобы щенкам было удобнее сосать молоко. Большинство волчат в стае выросли уже достаточно для того, чтобы считаться подростками, но дети Киу родились совсем недавно. А значит, и молока у нее было больше всего.