Когда мотылек полюбил пчелу - Пеппер Винтерс Страница 139

Я упал на колени, погладил Киу, зарылся пальцами в ее мех и почесал, как ей нравилось.

Киу закатила глаза, слегка завыв от восторга.

Руна стояла рядом, обнимая олененка – будто считала, что он должен стать закуской. Когда-нибудь она начнет мне доверять.

Когда-нибудь она меня полюбит.

Как любила и в прошлом.

Грудь сдавила эта яростная уверенность. Она… любила меня.

И я так же яростно любил ее в ответ. Сердце сжалось.

Мне хотелось схватить Руну, коснуться ее, уронить на землю и сделать ее своей. Но вместо этого я взял на руки слепого, извивающегося щенка и осторожно отцепил его от Киу.

Сглотнув – меня переполняли эмоции, – я протянул волчонка Руне. Он заскулил, но Киу просто наблюдала за мной. Она не зарычала. Не потянулась, чтобы укусить. Киу доверяла мне. И Руне бы тоже стоило мне довериться.

— Она кормит щенков молоком. Олененок тоже пил молоко своей матери, – я поцеловал скулящего щенка в затылок и вернул его к братьям и сестрам.

Он снова потянулся к матери, жадно хныча.

— Твой олененок нуждается в молоке, Руна.

Она округлила глаза и опустилась рядом со мной.

— Но молоко оленя совсем не похоже на молоко волка.

— Так и есть. Но так он наберется сил для того, чтобы ты научила его есть то, что едят олени.

Руна покачала головой и посмотрела на Киу.

— С чего ей принимать к себе не свое дитя?

— Я попрошу ее об этом. Члены стаи присматривают друг за другом.

Руна прикусила губу.

— Ты в этом так уверен…

— Как иначе? – я погладил Киу по морде и посмотрел на нее. – Она здесь самая миролюбивая. Самая добрая. Я ей доверяю. Она примет олененка.

Киу подняла голову – в темноте глаза ее засияли. Она поймала взгляд Руны и посмотрела на зверька в ее руках. Слегка шевельнулась, чтобы ей было удобнее, и положила голову Руне на колени. Обнюхала олененка.

Я думал, что Руна снова забеспокоится. Оттащит олененка подальше от острых волчьих зубов, но Руна вдруг вздрогнула всем телом – совсем как тогда, когда волки коснулись ее живота. Она резко прикрыла глаза и покачнулась в сторону Киу.

По затылку и шее разбежались мурашки – в пещеру залетел легкий ветерок. Он запутался в волосах Руны, а потом стих так же быстро, как и появился. Киу еле слышно заскулила, а Руна тяжело выдохнула – они будто бы разговаривали. Безо всяких слов.

Даже я бы не смог с ней так заговорить… говорили не их тела, а их души.

Наконец Руна открыла глаза и кивнула Киу.

Янтарь ее глаз слегка засветился. А потом Руна моргнула, и круги света пропали.

– Мне нравится, когда ты светишься, – я улыбнулся, углубляя поцелуй. – Разделяемое нами блаженство переступает через наши смертные формы и…

Я охнул, пытаясь схватиться за воспоминание, которое ускользало от меня как вода сквозь пальцы.

Руна молча склонилась вперед и положила крошечного олененка среди щенков Киу, а потом уперла руки в бока.

— Спасибо, – выдохнула она.

Волчица облизала губы и опустил свою могучую голову на покрытый шерстью пол пещеры. Киу довольно фыркнула. Рога ее заскребли по полу.

Я не двигался, наблюдая за тем, как олененок моргает, рассматривает своих новых странных братьев и сестер. Как он вклинивается между ними и проталкивается к животу Киу, чтобы чего-нибудь попить.

Руна втянула воздух сквозь зубы, глядя, как олененок выходит вперед, как машет беленьким хвостом от счастья.