Полуночный охотник - Мария Семенова,Анна Евгеньевна Гурова Страница 139

Анка и Кайя поступили иначе. Анка свил ей гнездо среди скал и оберегал жену днем и ночью, отлучаясь лишь для охоты. Порой он относил Кайю в стойбище Летучего Камня, и она проводила там время с Куммой и его родней. Но быстро начинала проситься обратно.

— Мне лучше всего с тобой, – говорила она мужу. – Ты моя семья и мое племя. Больше мне никого не надо!

Даже великая корона, упрятанная Куммой подальше с глаз, не напоминала о себе. Когда Кайя о ней вспоминала, то почти ничего не чувствовала.

И вот Анка улетел неведомо куда – а Кайя осталась в сумерках на скале.

— Один ты всегда со мной, – прошептала она, притрагиваясь к груди. И, как обычно, теплым шевелением отозвался верный оляпка.

Быстро темнело. Слезы Кайи вскоре высохли. Теперь ей было стыдно. Зачем она обидела мужа упреками? А теперь он улетел – а она сидит тут одна в темноте и холоде.

И даже не может согреться у костра. Туны до смерти боялись открытого пламени.

Летом все было проще. Днем ее согревало солнце, а прохладными ночами – устеленное пухом гнездо и объятия мужа.

Но сейчас Кайе было одиноко и страшно. Ей вдруг до одури захотелось оказаться в уютной веже, среди людей. Слушать болтовню женщин и детей, вести мудреные беседы с дедом Куммой… Любоваться игрой языков огня; смотреть, как мерцают и потрескивают угли… Чувствовать себя своей. Важной частью племени, где она уже не сиротка, от которой не знают, как избавиться, а любимая внучка вождя…

Когда вернется Анка? Ночью? К утру?

Кайя решительно забралась в гнездо, ощупью нашла там свой дорожный короб, вытащила кремень и кресало. Набрала сухих сосновых веток, на скальной площадке шагах в десяти от гнезда быстро сложила костерок. Искры ярким звездопадом посыпались на хвою.

Вскоре сырую осеннюю темноту озарил язычок огня.

— Другое дело! – улыбаясь, проговорила Кайя.

Она принесла из гнезда свое единственное наследство – зачарованную медвежью шкуру, – завернулась в нее целиком и устроилась у костра. Жар пламени, будто теплыми пальцами, трогал щеки.

Вся обида на Анку давно прошла. «Я так резко говорила с ним, – с раскаянием думала Кайя. – Зачем-то обвиняла его мать… Анка явно не хотел говорить о Яннэ. Зачем же я так настаивала?»

— Прилетай, любимый, – тихо позвала Кайя.

Она знала, что Яннэ и Анка могут обмениваться мыслями на расстоянии, и ей хотелось думать, что муж услышит и ее зов.

Где-то в ночи шумели невидимые сосны, а живой огонь, которого она так давно не видела, будил давно забытые детские воспоминания.

Кайе вдруг вспомнилась давняя сказка – одна из тех, которые матушка рассказывала ей на ночь.

Это была сказка о двух рыбах. Вернее, сперва они были людьми; они крепко полюбили друг друга, а потом… Тогда, в детстве, эта сказка показалась Кайе очень грустной.

Зато теперь она вспоминала ее с глубоким волнением, и слова сказки сами складывались в песню…