Развода не будет! Мандаринка для генерала - Злата Загорская Страница 14

— Едрит твоё дышло! — выдохнул он, и в этом ругательстве была бездна восхищения. — Вернулась! А я уж думал, к вечеру придется идти трупы искать по сугробам.

Я сползла с саней. Ноги, затекшие от долгого сидения в одной позе, подогнулись, и я едва не клюнула носом в сугроб, но удержалась за борт.

— Принимай груз, Бертс, — скомандовала я. — Овес, мука, крупа. Тащи всё на кухню, кроме лука и овса. Лук сразу неси в оранжерею. Только аккуратно, он и так на ладан дышит.

Бертс крякнул, взвалил на спину мешок с мукой, словно это была пуховая подушка, и пошел к дверям.

— Ну, барыня... Ну, генерал в юбке...

Я поплелась следом. Тепло дома приятно ударило в лицо. После двух часов на морозе контраст был таким резким, что у меня закружилась голова. Пальцы начали оттаивать, и их закололо тысячей иголок.

Матильда встретила меня в коридоре. Увидев Бертса с мешком муки, она всплеснула руками и, кажется, впервые посмотрела на меня без тени осуждения.

— Живая... Ваша светлость, да как же вы... Прохор же удавится, а муки не даст!

— Я была очень убедительна, — я стянула шубу, которая теперь казалась неподъемной, и бросила её прямо на руки подоспевшей служанке. — И платья пригодились.

— Продали? — ахнула она. — Тот голубой шелк?

— Обменяла на нашу с вами сытую жизнь. Чай есть? Горячий?

— Есть, есть, сейчас мигом! — она засуетилась, помогая мне размотать одежду.

Через пять минут я сидела на кухне, обхватив ладонями горячую глиняную кружку. Травяной отвар обжигал горло, но это было блаженство. Бертс уже перетаскал все мешки и теперь стоял у двери, с уважением глядя на гору провизии в углу.

— Как съездили-то? — не выдержала Матильда, нарезая сало (мое драгоценное сало!) тонкими ломтиками.

— Нормально, — я сделала глоток, чувствуя, как тепло растекается по желудку. — Прохор жадина, но сговорчивый. Местные парни хотели нас ограбить на обратном пути.

— Ограбить?! — Матильда выронила нож. — Ага. Но я объяснила им, что так делать не стоит и показала вилы. Страшное оружие в руках злой женщины. Передумали.

Бертс в углу довольно хмыкнул.

Я допила чай залпом, поставила кружку на стол и встала. Усталость никуда не делась, она висела на плечах свинцовым грузом, но внутри меня зудело то самое чувство, которое не дает спать любому агроному в сезон посадок. Время. Лук не мог ждать. Он уже начал прорастать в мешках, тратя силы впустую.

— Спасибо за чай. Я в оранжерею.

— Ваша светлость! — взмолилась Матильда. — Да посидите хоть часок! Ноги же не держат!

— Некогда мне сидеть и отдыхать, — отрезала я. — Бертс, за мной. Тащи ящики, какие найдешь, или просто доски. Будем делать бортики.

В оранжерее было... удивительно. На улице мела метель, а здесь, за заклеенными стеклами, стояла влажная, густая тишина. И было тепло. Не жарко, как в тропиках, но уверенные плюс пятнадцать здесь точно были. Наша навозная гряда работала как огромная батарея, отдавая жар.

Я первым делом подошла к мандариновому дереву. Оно стояло там же, у теплой стены. Я коснулась ветки. Она была упругой. На одной из веточек, у самой почки, висела крошечная капля конденсата.

— Дышишь, — улыбнулась я. — Молодец. Потерпи, скоро тебе станет еще лучше. Я сделаю тебе подсветку, как только придумаю, из чего.

Но сейчас - лук. Бертс втащил мешки с проросшим севком и свалил их у навозной гряды.