Год Горгиппии - Софа Вернер Страница 142

— Прыгай же, атлет, – нетерпеливо отпускает Бог Ираидовы плечи, и, конечно, Его голос слышен всем. – Или тебе что-то мешает?

— Нет, – сухо отвечает ему Путеводный. Почему-то голос участвующего тоже слышен ясно среди шума остальных. – Ознакомился с состязанием. Говоришь, нужно перепрыгнуть отметку для победы?

Солнце в ответ согласно молчит. Море нетерпеливо плещется о скалы. Их борьба уже становится невыносимой, а всё только начинается.

— И если не допрыгну – проиграю? Но прыгнуть обязан?

— Не нужно хитрить, бывший чемпион, – брезгливо откликается Солнце. Я обращаюсь в неслышную свидетельницу их спора и даже делаю пару шагов, пятясь ближе к ним, проверяя, не затвердел ли песок до камня.

Конечно, Ираид немного раскачается, приведёт подмену в подвижность и захрустит серебристой сталью – он не в первый раз сталкивается с трудностями на старте, я уверена. Я вспоминаю, каково было переживать за него с самого детства. Из царской ложи он казался мне маленькой песчинкой в обилии красок старого стадиона. О его успехах я узнавала только по крикам тех, кто также разделял мою любовь к нему, но при том находился куда ближе. Я мечтала, о, я правда мечтала! Чтобы величайший атлет Союза упражнялся совсем рядом со мной, на расстоянии пары размашистых шагов. Я недостойная для него соперница, вот что. Моё место так и осталось на трибуне среди тысяч голосов. Как же стыдно, что я не успела его ободрить добрым словом, а ни за что наказала, когда поддалась в усталости и злобе самым дурным оскорблениям на глазах у других.

Я осторожно развожу ноги по обе стороны и сгибаю колени, как делает он, готовясь к прыжку. Когда мы вместе тренировали планку, мне было легче от одного понимания, что я не одинока в своём труде. Ираид всегда правильно и чётко управляет своим телом – всем нам, прочим атлетам, на зависть, – потому что рождён, чтобы сиять на стадионах, и сам это знает. Я чувствую себя обязанной поддержать Ираида, но физически не смогу прыгнуть и часть того расстояния, которое ему предстоит.

Хлопок старта, атлет вынужденно прыгает, отрывается от начала, сильно скрипит и звенит его подмена, крик боли, удар о землю. Я не смогла стать свидетельницей того краха, который Ираид долго оттягивал. Рано или поздно он должен быть пасть в глазах людей, как неспособный более быть их величайшим чемпионом. И я страшусь, что если гляну на него, распластанного на жестоком песке, то тоже потеряю Путеводного. Без него мне не выиграть эти Игры.

КОМАНДА ШАМСИИ

Я смогла вернуть Ираиду маленький долг. Когда его подмена слетела с бедра и на песок капнула кровь из рассечения на смуглой коже, я не задумываясь ринулась к нему, чтобы помочь, – даже поперёк его собственной команды. Все закричали, словно старались предостеречь нас от чего-то, что было видно только издали.

Стараюсь следовать правилам, но плохо запоминаю, когда волнуюсь. Наверняка я нарушила непреложный закон; или это наказание за проигрыш Ираиду. Подхватив его под мышки, я попыталась найти опору, чтобы поднять тело, – и только тогда чувствую, что под моими ногами проваливается земля. Никогда ещё я не гневалась так на Богиню, как в этот миг!

Песок стягивается, вваливается вовнутрь, словно под ним всегда была пустота, только ранее нам неведомая. Мы проваливаемся медленно, и сопротивление во многом ускоряет погружение.