Год Горгиппии - Софа Вернер Страница 143

— Прошу, не дёргайся, – тихим, но дрожащим от напряжения голосом говорит мне Ираид. Он старается не душить меня, но держится крепко. Песок уже дошёл до бёдер, и я понимаю, что моё тело легче и у меня есть небольшой запас времени удержать его.

— Ложись на песок! – кричу я, когда понимаю, что удержаться на такой подвижной поверхности можно как на воде. Море научило меня не доверять ничему, что пытается подобраться к горлу и задушить. – Ложись всем телом!

Я сама падаю на спину, продолжая держать Ираида то за локоть, то за плечо, – руки соскальзывают, но я не сдаюсь. Внутри жгучее опасение, что если выпущу, то потеряю его в пучине. Кругом нас суетятся те, кому мы небезразличны, но понять, чья именно помощь касается то рук, то ног, не получается, потому что все наверняка боятся подвижного песка и суются осторожно, чтобы не погубить себя самих.

Рифка бросает мне свою косу, плотную, как верёвка; она стегает меня по телу и жалит змеёй. Рифка кричит: «Хватайся!» – но это означает оставить Ираида, который уже наполовину потерян. Боги смеются над нами, проверяя на верность и честность. Я отказываюсь, прошу дать мне что-то под ноги, чтобы я смогла зацепиться и подтянуться.

Тогда они бросают верёвку, скрученную из старых хитонов, я кое-как цепляюсь ногой за петлю и позволяю спасителям потянуть на себя. Они явно прилагают много усилий, потому что громко и дружно ухают, делая рывок за рывком. Их старания обжигают мою кожу, и только потому, что верёвка сделана из мягкой ткани, они могут волочь меня к безопасному куску земли. И со мной вместе – Ираида, но тому приходится тяжелее. Он впрыгнул в эту ловушку сам, попался и должен был поплатиться за проигрыш. Но я не хочу уступать Богам, жизнь Ираида – не плата и не жертва на их алтари.

Ираид погружён почти по грудь, и его рёбра до того сжаты, что каждое слово (он продолжает мне подсказывать, а я не различаю эти наставления) даётся ему с большим трудом и хрипом.

Кто-то опять кричит мне бросить его, но я знаю, что, если отпущу – песок победит. Солнце победит. Земля победит. А Море проиграет.

И какой смысл соревноваться дальше? Может, один Ираид – взамен других, но я Владыка племени, и я никогда не предам своих людей.

Мне причудилось, что это голос Ксанфы, – или я лишь переживаю, может, и вправду она предательница нашего учителя, лишённая всякой совести и преданности избалованная царевна. Отчего-то эти жестокие мысли придают мне сил, и я делаю рывок руками, такой же сильный, с какими тянут меня саму за ноги с другой стороны. И наконец песок поддаётся, потому что я чувствую движение чужого тела вперёд; ощущаю, как бархан отдаёт мне желаемое. Совместные старания приводят к нашему спасению, и, как только это случается, песок перестаёт пожирать сам себя.

Мы долго пытаемся отдышаться, лёжа на уже безобидной земле. Нас прикрывают полотнищами неясно каких команд, обливают водой и кладут на руки и ноги мешочки со льдом – заботливо припасённые дары от Моря.

— Что это за шум? – спрашивает Ираид тут же, как чуть приходит в себя. Ему сильно досталось: обрезанная нога рассечена, рёбра наверняка потрескались от такого давления – но он беспокоится из-за головы. А головы у нас у всех спутаны. Мне же проще оставаться преданной и послушной телу.