Девушки с тёмными судьбами - И.В. Вудс Страница 155

Скрип отодвигающегося зеркала вернул ее в настоящее. Мимолетный вкус свободы задержался у нее на языке всего на мгновение.

Она резко повернулась к Этьену, когда он вышел из тени с пустым, но серьезным лицом. Он медленно осмотрел ее и тяжело сглотнул; кадык на его горле дернулся. Его запах пыли и свечного воска был почти невыносимым.

— Мы все еще можем воплотить план в жизнь, – прорычал он. Его руки сжались в кулаки и тряслись от едва сдерживаемой ярости. – Мы все еще можем это сделать. Схватить его.

Эмберлин потребовалось мгновение, чтобы осмыслить его слова. Она перебрала их, а потом недоверчиво покачала головой, все еще ошеломленная приходом Малкольма. Беспомощность охватила ее.

— Мы не можем, Этьен, – наконец сказала она.

Этьен шагнул вперед.

— Я могу что-нибудь придумать. Могу попытаться убить его сам, если ты не возражаешь предоставить это удовольствие мне.

Эмберлин чувствовала, что ей не остается ничего другого, кроме как сломаться и заплакать. Слова Этьена были бесполезны. Они не имели никакого смысла. Малкольм больше никогда не допустит, чтобы его застали врасплох. У нее было лишь его предложение. Его ужасное, непостижимое предложение. Остальное – не что иное, как ложная надежда и несбыточные желания.

— Мы не можем, – повторила она, печаль раздирала ей горло.

Они смотрели друг на друга через всю темную комнату, воздух между ними трепетал, а в их головах проносились тысячи слов, которые ни один из них так и не произнес вслух. Лицо Этьена словно окаменело, а его глаза потемнели.

— Ты думаешь принять его предложение. – Он произнес это как утверждение. Смотрел на Эмберлин умоляющими глазами, словно прося ее сказать, что он ошибся.

— Нет, конечно, нет. – Эмберлин покачала головой, хотя слетевшие с ее языка слова на вкус ощущались совсем иначе. Так неправильно. – Как я могу?

Что бы Этьен ни увидел у нее на лице, оно, видимо, показалось ему неубедительным. Он издал звук, похожий на рев, и потянулся руками к волосам.

— Ты не можешь. Эмберлин, ты просто не можешь. Только не после всего, что мы сделали, не после того, как были так близки к завершению. Ты не можешь сдаться. Не из-за меня, не из-за своих сестер. Не из-за своей души.

— Этьен, я не такая! Просто… просто…

Просто все это оказалось труднее, чем она себе представляла. Трудно отказаться от той жизни, которая у нее должна была быть. Или изгнать из сердца надежду на свободу, которая так долго занимала ее мысли, хотя цена была непомерной.

Свободу, но в обмен на жизнь Габриэль. В обмен на то, что она бросит своих сестер на произвол судьбы.

Наконец, Этьен опустил руки. Его плечи поникли. Казалось, он полностью погрузился в себя.

— Ладно, – пробормотал он. – Хорошо.

Эмберлин пристально смотрела в пол, древесный узор на котором расплывался перед глазами. Она чувствовала, как слезы прочерчивают горячие дорожки на щеках. Реальность того, что предлагал Малкольм, все глубже и глубже проникала в душу. В самую сердцевину ее существа.

— Я хочу, чтобы ты жила, Эмберлин. Поверь мне. Я хочу, чтобы у тебя было все то, чего ты желаешь всем сердцем, больше всего на свете. Но я никогда не думал, что все так обернется. Никогда не думал, что это будет стоить кому-то жизни. Жизни невинной девушке.

— Этьен, – слабо произнесла Эмберлин, чувствуя, как в глазах собирается влага. Сквозь затуманенное зрение она увидела, как изменилось суровое выражение лица Этьена. Его ярость рассеялась, сменившись тихой печалью. Она наконец дала волю слезам, и Этьен приблизился к ней вплотную. Нежно обхватил ладонями ее щеки и большим пальцем стер горячие капли. Эмберлин закрыла глаза, ощущая, как ее охватывает печаль.