Когда мотылек полюбил пчелу - Пеппер Винтерс Страница 162

Глаза Руны снова сфокусировались и посмотрели на меня.

— А потом появился зверь.

— Зверь?

Она кивнула.

— Существо, которое я, должно быть, выдумала, потому что никогда не видела ничего подобного. Слишком уж фантастичное, чтобы быть настоящим.

— И на что оно было похоже?

Руна слегка нахмурилась и задумалась, силясь вспомнить.

— Больше любого бизона. Больше целой рощи. С телом ящерицы и головой… – Руна потерла руки и пожала плечами. – Странной головой. Она не была похожа ни на одно другое создание. Длинная морда, тысяча зубов, оборчатая кожа на выпуклых щеках и глаза словно куски того синего ледника…

Руна вздохнула – так, словно воспоминание о долине в самом деле успокаивало ее, отгоняло одиночество.

— Тело его покрывала чешуя, которая сияла и переливалась, словно лунный свет на воде. У него был мощный хвост – как у змеи. И крылья, – Руна рассмеялась себе под нос. – Крылья словно у бабочки, только огромные, как облака. Припорошенные звездами. С жилами цвета полуночи. А его рога…

— Заставили бы Салака позавидовать, – пробормотал я сурово.

Я вскочил на ноги и запустил пальцы в волосы, которые тут же наткнулись на сухой лист. Я достал его и бросил на пол пещеры.

— Хальциодон, – прошептал я, вдруг останавливаясь.

Хальциодон.

Слово, которого раньше для меня не существовало. Но теперь – еще как.

Оно вилось в моей голове. В воспоминании, которое я потерял. А теперь вдруг снова обрел.

Грудь сдавило, и кожу будто бы пламенем обдало. Наконец.

Хоть что-то.

Я подбежал к Руне, упал на колени и схватил ее за руку. Сжал пальцы.

— Я вспомнил, – губы мои растянулись в безумной улыбке. – Я наконец-то в самом деле что-то вспомнил!

Руна подалась вперед. В ее янтарных глазах снова засияли похожие на затмение золотые кольца.

Солнце будто бы спряталось за ее взором, закрылось забытым, но все еще сияло там, в глубине, и было самой яркой и прекрасной вещью из всех, что я видел.

Руна радовалась за меня! Сердце пропустило удар. И я не смог сдержаться.

Я потянул ее на себя.

Свободной рукой провел по ее лицу, наклонил голову назад и прижался своими губами к ее. Все вдруг исчезло.

Мое дыхание. Мое сердце.

Остались лишь тепло ее рта, сладость ее удивленного вдоха на моей щеке и въевшаяся в метку в виде месяца агония.

Руна задрожала в моих объятьях. Ее губы задвигались.

Тело одеревенело. Сердце заколотилось.

Из груди вырвался стон – я притянул Руну поближе. Мне хотелось забраться внутрь нее. Я провел языком по линии ее губы, и…

В предплечье мое внезапно вонзились зубы.

Я широко распахнул глаза и увидел, как руку, которой я гладил Руну по лицу, тащат назад. Над нами возвышалась Киу: сейчас, когда мы сидели у ее ног на коленях, она казалась еще выше. Щенки заскулили оттого, что их подвинули. Натим подполз к ноге Руны.

Волчица зарычала. Ее желтые глаза впились в мои. Она… закрыла Руну своим телом, будто бы защищая ее от меня.

Я нахмурился и подался назад. Поднял руки, будто бы сдаваясь, и глянул на выступившую на коже кровь – Киу меня укусила.

— Киу, ты ведь знаешь, я никогда не причиню ей вреда.

Волица фыркнула – ее дыхание пахло гнилью.

Руна осторожно протянула руку и провела ладонью по могучему плечу Киу.

— Все в порядке, Киу, – произнесла она голосом нежным, словно перышко, отчего мужество мое шевельнулось. – Он не причинял мне боли.