Ртуть - Калли Харт Страница 166

В ту самую секунду, когда я бросила готовый медальон в другой тигель с перекатывавшейся на дне ртутью, стало ясно, что и третья попытка тоже не удалась. Ртуть рассмеялась надо мной. На этом все и закончилось. Больше трех экспериментов в день я проводить не успевала, поскольку бо́льшую часть времени приходилось тратить на очищение от добавок того малого количества обычного серебра, что имелось в моем распоряжении, чтобы на следующий день можно было использовать его в новых опытах.

Матерясь себе под нос, я собрала корявые медальоны и бросила их в раскаленный огнеупорный сосуд. Градус моей злости неумолимо повышался вместе с температурой в кузнице. Несмотря на то что с одной стороны помещение было открыто всем стихиям, к тому времени, когда я сворачивала работу, там все равно становилось жарко, как в подземной тюрьме под чертогами Мадры.

Оникс весь день гонялся за птицами, охотился за мышами, а если уставал, валялся под гигантским раскидистым дубом в саду, охлаждал на снегу пузо и наблюдал оттуда за мной, суетившейся в адском пекле.

Прошло восемь дней с тех пор, как я вырвалась из спальни Кингфишера, а значит, провалились двадцать четыре мои попытки выковать реликвию. Сундук, доверху заполненный серебряными кольцами, стоял у верстака, на том же месте, где Кингфишер его поставил, и служил ежедневным напоминанием о том, что, пока я не превращу каждое лежащее там фамильное украшение в мощный оберег, который позволит ивелийским воинам проходить сквозь ртуть невредимыми, так и буду каждый день горбатиться на этой каторге. Я с тоской смотрела на сундук, потом переводила взгляд на другие такие же, громоздившиеся в углу кузницы, и мне хотелось орать от злости.

Думать о том, что будет, если в ближайшее время в работе не случится существенного прорыва, я себе запрещала. Серебра после каждой очистки оставалось все меньше. И без того жалкое количество металла, с которым мне приходилось экспериментировать, таяло на глазах, а вместе с ним – и мои шансы увидеть Хейдена и Элроя снова.

Сегодня, пока я доделывала последние дела в кузнице, Оникс вдруг растявкался, увидев что-то на садовой ограде. Он часто так делал – вокруг Калиша бродили всякие звери, а теперь еще появились патрули, обходившие за́мок дозором по периметру внешней стены. Так что я не обратила внимания на поднятую лисом тревогу и продолжила свое занятие – осторожно переложила кусочки серебра в чан с кислотой. Наблюдая, как три маленьких медальона медленно растворяются, я слишком поздно заметила, что кто-то перелез через ограду сада.

Голову я подняла, лишь когда Оникс разразился совсем уж неистовым лаем, очень похожим на собачий. Ко мне по саду против солнца приближался темный силуэт.

Фидер.

У меня сердце ушло в пятки, рука дернулась к кинжалу на бедре, в горле застрял панический крик…

Нет, это был не фидер.

Это был Рэн.

Он тепло улыбнулся мне и ступил в кузницу:

— Привет, Сейрис.

— Ты нарочно перелез через стену и напугал меня до усрачки, вместо того чтобы нормально войти через дверь? – выпалила я.

— Так быстрее было, – смутился он. – Прости, я не хотел тебя напугать.

Первый испуг уже прошел, а в самом генерале, конечно же, ничего страшного не было. Могучий воин всем своим видом излучал дружелюбие, я всегда рядом с ним чувствовала себя в безопасности. По бокам головы его волосы песочного цвета были заплетены в две борцовские косы и перевязаны вместе на затылке; остальные пряди, почти такие же длинные, как у меня, падали на спину. Карие глаза смотрели слегка настороженно, когда он вслед за мной прошел в глубь кузницы.