Песнь Перна - Энн Маккефри Страница 177

Неожиданно кулак мастера, как кувалда, обрушился на письменный стол, так что тот подскочил на своих ножках, а вместе с ним и Менолли.

— Но даже я бессилен что-нибудь сделать, если тебя со мной нет!

— Но Сильвина сказала…

— Сильвина – замечательная женщина. Без нее все пришло бы в полное запустение, – еще не остыв, вскричал мастер Шонегар. – К тому же она отличный музыкант… как, ты не знала? Тогда тебе, девочка моя, нужно послушать, как она поет… Но! – Его голос снова угрожающе громыхнул, а необъятный живот подпрыгнул, хотя все остальное тело сохраняло полную неподвижность. – Я полагал, что доступно объяснил: ты обязана являться ко мне, что бы ни случилось, каждый день без исключений!

— Да, мой господин!

— Тогда… – его голос приобрел обычное звучание, – начнем с дыхания.

Менолли едва поборола искушение хихикнуть. Ей удалось справиться со смехом, набрав в грудь побольше воздуха. Скоро, увлекшись уроком, она забыла обо всем.

Когда мастер Шонегар отпустил ее, не преминув напомнить, чтобы она больше не вздумала опаздывать – правда, не завтра, поскольку завтра выходной, а он, как никто другой, заслужил отдых, а послезавтра, – группы мальчишек уже возвращались после работы. И, что удивительно, многие здоровались с Менолли, когда она пробегала мимо них, спеша вернуться к драгоценным яйцам. Девочка отвечала на приветствия, еще путая имена и лица, но на сердце у нее стало тепло от их дружелюбных улыбок. Поднимаясь по лестнице через две ступеньки, она гадала: может быть, мальчишки прознали о вчерашнем ночном происшествии? Наверное. Новости в цехе распространяются быстрее, чем налетают Нити.

Ступив на верхнюю площадку, девочка услышала негромкий перебор гитарных струн. Она замедлила шаг и все равно появилась в комнате мастера-арфиста запыхавшись – совсем как Сибелл. Он поднял голову, понимающе улыбнулся и, желая успокоить девочку, показал на письменный стол. Там, не спуская глаз с юноши, уютно свернулись файры.

— Как видишь, недостатка в слушателях у меня не было. Правда, неизвестно, понравилась ли им моя музыка.

— Понравилась, – улыбнулась Менолли.

Девочка протянула руку, и Красотка немедленно подлетела к ней.

— Взгляни, у них все видно по глазам. Сейчас главный оттенок – зеленый, а это значит, что они довольны и собираются вздремнуть. Красный цвет означает голод, голубой и зеленый – все в порядке, белый – опасность, а желтый – страх. Ну а скорость вращения глаз говорит о том, насколько сильно то или иное чувство.

— А что можно сказать про него? – Сибелл показал на Лентяя, у которого глаза были прикрыты матовой пленкой.

— Не зря же его зовут Лентяем!

— Но я играл вовсе не колыбельную!

— Он всегда такой, если только не голоден. Вот, полюбуйся. – Менолли сняла файра со стола и посадила Сибеллу на руку.

Юноша замер.

— Почеши ему надбровья, погладь изнанку крыльев. Слышишь? Он мурлычет от удовольствия!

Сибелл послушно ласкал файра, а тот, припав к руке юноши, обхватил лапками его запястье и, вытянув шею, тыкался головкой в ладонь. По лицу подмастерья расплылась робкая завороженная улыбка.

— Я и не думал, что у них такая нежная шкурка.

— Нужно следить, чтобы она не шелушилась, а если что – сразу смазывать маслом. Я вчера весь вечер трудилась над ними, и все равно видно, где нужно смазать еще раз. Ну-ка погоди…