Убогая жена. Доктор-попаданка разберётся... - Анна Кривенко Страница 178

Он говорил негромко, но в голосе звучала нешуточная решимость.

— И ещё, — добавил он, — я добился, чтобы Варвару Васильевну перевели на первый этаж. В нормальные условия. Она не преступница. Пока не доказано обратное — она невиновна. И если кто-то посмеет обращаться с ней иначе, чем того требует закон, — поверьте, Громов, я подниму такой шум, что о вас забудут даже ближайшие родственники!

Я остолбенела. Это был не Александр, которого я знала раньше. Не тот ленивый, ироничный, порой раздражённый и вечно уставший мужчина. Передо мной стоял человек, способный бороться. Неуверенный, да. Взволнованный, безусловно. Но очень решительный…

Громов не ответил. Он вернул бумагу Александру с диким недовольством, кивнул с кривой миной и вышел из допросной, хлопнув дверью.

Только тогда Александр выдохнул, словно отпустив напряжение, и медленно подошёл ко мне. Я смотрела на него с недоверием, с удивлением, с каким-то необъяснимым трепетом.

— Как тебе это… — голос у меня сорвался, — удалось? Кто смог сделать тебя защитником?

Муж немного смутился, чуть отвёл взгляд, но потом посмотрел снова и… слегка улыбнулся. Его голос прозвучал уже гораздо мягче:

— Поднял старые связи, о которых уже и забыл. Друзья детства, оказывается, меня не забыли. Один из них помощник министра, а очень наслышана о тебе… — он запнулся и усмехнулся. — По сути, твоя слава сделала всё за меня…

Он говорил без патетики. Просто. Как человек, который понял что-то очень важное — и теперь не может иначе.

Я вдруг почувствовала, что тепло, недавно родившееся в сердце, усиливается. Я будто робко училась верить ему заново, хотя ходила по тонкому льду.

— Спасибо, — прошептала я. — Просто… спасибо, Саша…

Он вздрогнул от того, как я его назвала, но улыбка мужа стала шире. При этом она не утратила прежней печали, отчего наш обмен взглядами стал каким-то чрезмерно надрывным и волнующим…

Наконец, Александр кивнул.

— Ты не замерзла?

Только сейчас я заметила, что позади него лежит набитый чем-то мешок.

Не дождавшись ответа, муж начал вытаскивать оттуда очередное одеяло, а после и завернутые в тряпки горшочки с горячей едой.

— Ядвига передала, — объяснил муж. — Она очень переживает о тебе. А дети… — он замялся и немного смущенно опустил глаза. — Я в общем… ездил в твой приют… дети тоже тебя ждут, Варя…

Я встрепенулась и посмотрела на него изумленно. Он ездил в приют??? Неужели правда???

— И я тоже скучаю, — добавил Александр приглушенно после чего неожиданно покраснел.

Моему ошеломлению не было предела…

* * *

Меня перевели.

Не сказать, чтобы в роскошь, но, по крайней мере, я больше не чувствовала, как холод поднимается от каменного пола и вползает в позвоночник. Новое помещение находилось не в подвале, как основная темница, а на первом этаже. Комната всё равно запиралась — ключ щёлкал с той же сухой бесстрастностью, на окне стояли решётки, — но это всё-таки была комната. С настоящей кроватью. С матрасом. С одеялом. На окне — занавески в мелкий, потускневший от времени цветочек.

— Темница-люкс, — пробормотала я и невесело уставилась в потолок.

Даже потолок здесь был другим — деревянные балки, немного почерневшие от времени, но с узорами, будто кто-то когда-то вырезал их с любовью. Кто бы мог подумать, что я когда-нибудь окажусь в заточении и буду разглядывать потолок. Я, человек деятельный, привыкший к работе, к постоянному движению, к детям, к тревогам, к заботам, — теперь лежала вот так, без дела.