Когда мотылек полюбил пчелу - Пеппер Винтерс Страница 179

Мы не шевелились.

Просто смотрели.

И смотрели.

Я все еще рыдала, но уже совсем по другим причинам. Я плакала не потому, что боялась, что Дарро умер у меня на руках. Я плакала, потому что все с ним было в порядке. Он дышал, моргал и был жив.

Его имя обожгло мне язык, когда я прошептала:

— Дарро…

Я не ожидала такой реакции.

Не ожидала, что он тут же закроет глаза, и его темная, землистого цвета кожа внезапно засияет серебром. За спиной его распахнулись темные крылья, которые тут же накрыли нас облаком, стерев сумрак и перенеся нас прямо в полночь.

— Ты знаешь, кто я такой.

Я кивнула, дрожа. У меня никак не получалось вздохнуть.

— Тени покрыли тебя мотыльками, и тогда я… я поняла.

Я покраснела. Он коснулся меня.

Его яростные пальцы вцепились в талию, притянули меня к себе. Прижали. Дарро расставил ноги, подняв в воздух тучи пепла от мертвого костра. Ему, казалось, было все равно, что облако это лишь уплотнило его собственный купол из теней.

Он молча устроил меня у себя на коленях.

Я практически уселась на него, чтобы не упасть. Его руки оказались по обе стороны от моей талии: большие пальцы рисовали круги внизу живота, буквально прожигая меня сквозь оленью шкурку.

Глаза Дарро впились в мои губы.

— Произнеси это еще раз.

Я задрожала от скрытой в его голосе силы.

Обняв Дарро за шею, я вцепилась пальцами в его кожу и выдохнула:

— Дарро. Тебя зовут Дарро, и…

Его губы впились в мои.

То ли укус, то ли поцелуй… столько удовольствия и внезапная боль. Я охнула.

Замерла.

А потом меня прошило невероятным желанием. Это запрещено. Мы все забыли…

Все это воспламенило мое грохочущее сердце. Я застонала.

Дарро потерял самоконтроль.

Его пальцы провели по спине и зарылись в мои белые волосы.

Язык его провел по линии моих губ, а потом без предупреждения проник внутрь. Я изогнула спину.

Язык его коснулся моего – яростно, словно бы в молитве. С темным, разлагающимся вкусом дыма и теней.

Я дрожала. Поцелуи его становились все глубже, все яростнее. В них таилось первобытное чувство жадности, яростное приветствие.

В груди Дарро родился рык. Он защекотал кожу на моем животе. Я таяла в его объятиях.

Он целовал меня так, как целовал в течение всех наших жизней. Целовал так, словно боялся, что я исчезну. Или исчезнет он.

Словно мы наконец проснулись от душераздирающего сна.

Дарро тяжело задышал, задвигав бедрами. Я удивленно охнула, почувствовав, как его поднявшееся мужество касается центра моего жара.

В спину словно вставили штырь, который тут же сжег солнечный свет в моей крови. И я отпустила себя.

Сдалась.

Зарылась пальцами в его волосы; язык его проникал все глубже, действовал все яростнее. Рот Дарро словно оставлял на моем синяки. Мы совсем затерялись друг в друге.

Жар. Ярость.

Так требовательно. Так разрушительно. Я раскрылась перед ним.

Он наградил меня тем, что потянул за волосы и снова качнул бедрами. Я чувствовала, как дико колотится его сердце, догоняя и мой неровный ритм.

Мы целовались с диким усердием.

Безумно.

Мы целовались так, словно поцелуи эти были знакомыми и правильными, хотя все во мне кричало о новых ощущениях и невероятно приятном, чуть ли не пьянящем потрясении.

Дарро содрогнулся и рвано хмыкнул.

Из спины его пролилась новая волна черноты, закрыв нас еще одним слоем тьмы. Кожа его засияла холодным светом.