Убогая жена. Доктор-попаданка разберётся... - Анна Кривенко Страница 180

* * *

Доктор Лавринов перестал приходить лично. Только передачки отправлял. Всегда с короткой запиской: «Держитесь. Всё под контролем. Д.»

Это было приятно, но становилось тоскливо. Его рассудительность всегда успешно создавала вокруг хоть какую-то иллюзию стабильности.

Передачки приносил Кондратий.

День на пятый или шестой мужчина пришёл особенно оживлённым.

— Сегодня, госпожа Варвара, вы мою болтовню точно не осудите. Всё равно скучно, верно?

Я кивнула. Да, скучно. И тревожно. Александр не показывался. Лавринов отсутствовал. Сердце уставало ждать. Ждать вообще — тяжело.

Кондратий присел у двери, на ящик, и начал рассказывать.

— Был я, значит, слугой в доме Аркадия Васильевича Шоркина, помощника министра дознавателей, — начал Кондратий, присаживаясь на корточки у моей решётки. — История там одна приключилась… непростая.

Я устало взглянула на него, не ожидая ничего особенного, но он говорил с таким важным видом, будто собирался поделиться тайной государственной важности.

— Этот самый помощник, — продолжал он, — как-то вдруг и влюбился. В барышню одну. Таинственную такую, скрытную. Не из наших кругов, но из хорошей семьи, как я понял. К ней он с уважением — ухаживал, заботился, добивался. А она — принимала ухаживания. Говорят, он уже почти к свадьбе готовился…

— И что же? — спросила я, скорее из вежливости, чем из настоящего интереса.

— А вот что, — Кондратий понизил голос. — Всё у них, значит, шло к венцу, но потом вдруг барышня будто заболела. По крайней мере, он всем так говорил. Жалел её ужасно, переживал. Плакал, как ребёнок, бывало. Говорил, если бы не болезнь, непременно бы женился. А сам… каждый день вспоминал. Человек-то он чуткий, с сердцем.

— Простите, — я нахмурилась, — а почему вы мне всё это рассказываете? История какого-то там аристократа, признаться, не слишком меня занимает.

Кондратий усмехнулся, прищурился и подался чуть ближе.

— А вот, представляете, барышню эту я сегодня и увидел. Прямо здесь, в темнице, с тем самым помощником министра.

Я удивилась.

— Правда? И что же они тут делали? Разговаривали?

— А как же! — кивнул Кондратий. — Только всё как-то уж больно скрытно. Я случайно мимо проходил, услышал, как она голос повышает. А потом они вышли, будто и не знакомы вовсе. Но лицо у него было такое, будто душу ему ножом резали.

— По какому же делу они приходили? — осторожно спросила я, чувствуя, как в груди зарождается тревога.

Он посмотрел на меня испытующе, понизил голос до шёпота:

— Да по вашему делу приходили.

— По моему? — я замерла. — Но какое они могут иметь к нему отношение? Ну хорошо, помощник министра — допустим. Но барышня-то тут при чём?

Кондратий пожал плечами.

— А как же. Родственница она ваша. Елизавета… Борисова.

Я шокировано ставилась на мужчину.

— Ах вот оно что… — выдохнула я. — Вот, через кого она смогла так ловко продвинуть свои нелепые обвинения. У неё, оказывается, есть покровитель!

Кондратий сжал губы, будто хотел что-то добавить, но не решался.

— И всё же… — я сжала пальцы. — Зачем она с ним так открыто встречается на территории тюрьмы? Не боится, что кто-то увидит?

— Да кто ей что скажет, — буркнул он. — Такие, как она, всегда чувствуют себя неприкасаемыми. Но вот что интересно… Шоркин, судя по всему, был недоволен. И барышня показалась нервной. Уходила и вздыхала!