Злодейка поневоле. Хозяйка заброшенной крепости - Адриана Вайс Страница 191

— Алена? Алена, нет... Дыши! Открой глаза! Пожалуйста, дыши!

Я чувствую, как на мои губы ложатся чужие, горячие губы.

Как в мою грудную клетку с силой вливается чужое дыхание, пропитанное искрами драконьей магии.

Риардан.

Он не готов меня отпустить.

Он вливает в меня остатки своей собственной жизненной силы, делает искусственное дыхание, заставляя мое остановившееся сердце дернуться.

Я судорожно, со свистом втягиваю в себя пропахший озоном и пеплом воздух и тут же задыхаюсь, заходясь в жестоком кашле. Каждая клеточка тела кричит от боли.

Не успеваю даже открыть глаза, как Риардан сгребает меня в охапку. Он прижимает меня к своей широкой груди так крепко, что у меня трещат ребра.

Я чувствую, как его огромное, сильное тело бьет крупная дрожь. Дракон зарывается лицом в мои спутанные волосы, судорожно вдыхая их запах.

— Жива… — выдыхает он, — Хвала всем богам, ты жива!

Я слаба настолько, что не могу даже пошевелиться. Однако, он сам это замечает и подхватывает меня на руки.

Риардан поднимается. Он несет меня бережно, как самую хрупкую драгоценность во всем мире.

Мы покидаем этот подземный ад. Дракон выносит меня из мрачных подземелий наверх. И когда в лицо, наконец, ударяет чистый ночной воздух, я с трудом размыкаю тяжелые веки.

Здесь пахнет гарью и кровью, но звуков боя больше нет.

Внутренний двор Сумрачной Крепости залит светом факелов. Нас встречают выжившие.

Я вижу Крома, вижу бледного Версена. Но главное — сквозь расступающуюся толпу наемников и гвардейцев к нам бросается маленькая юркая фигурка. Рэйк.

Юноша замирает в паре шагов от нас, глядя на меня огромными, полными слез глазами. Он боится поверить, что я жива, что я вернулась.

Я не могу даже пошевелить рукой, чтобы погладить его, но я смотрю на него и счастливо улыбаюсь.

— Я же обещала… — шепчу я одними губами.

Я ожидаю, что Риардан отнесет меня в лазарет или в безопасные покои. Но он останавливается прямо в центре двора.

Вокруг нас замирает его гвардия и выжившие жители Крепости. Сотни глаз прикованы к нам.

Дракон перехватывает меня поудобнее, выпрямляя спину. И его голос, полный первобытной силы, раскатывается над площадью:

— Смотрите! Все вы!

Люди вздрагивают от этого рыка.

— Перед вами не изгнанница, — чеканит Риардан, и каждое его слово вбивается в тишину двора. — Не преступница. Перед вами та, чье мужество сегодня спасло вас, это место, а возможно, даже и всё наше королевство от первородной Тьмы!

Над двором повисает звенящая тишина.

Риардан опускает взгляд на меня. В его золотистых глазах плещется столько раскаяния, что мне становится больно. Он аккуратно сдвигает в сторону разодранный ворот моего платья, обнажая ложбинку на груди.

Там, уродливым, багровым пятном пульсирует выжженное клеймо.

Символ моего позора.

Символ моей боли с самого первого дня в этом мире.

Риардан прикладывает к этому страшному шраму свою ладонь.

— Я наложил этот позор, будучи ослепленным собственной яростью и гордыней, — громко, чтобы слышал каждый, произносит Риардан. — И я снимаю его.

Его ладонь вспыхивает мягким, согревающим золотым светом. Я вздрагиваю, ожидая боли, но чувствую лишь ласковое тепло, проникающее под кожу. Когда он убирает руку, клейма уже нет.

На его месте — абсолютно чистая, безупречно гладкая кожа.