В ловушке времени - Инга Вейн Страница 193

— Всё кончено, Катарина, – негромко сказал Кайлор.

— Знаю, – ответила она, и в её голосе не было ни страха, ни злости. Только странное, пугающее спокойствие.

Её взгляд скользнул по залу, на мгновение задержался на телах Кастиана и Ровена и вдруг остановился на мне.

— Я обещала тебе всё объяснить, Элейна.

— Тогда тебе стоит поторопиться.

Катарина снова равнодушно кивнула, и в уголках её глаз блеснули слёзы.

— Мне… жаль, – выдавила она дрожащим голосом, а я дёрнулась, словно от пощёчины.

Потому что меньше всего на свете я ожидала услышать от неё именно эти слова. Моё сердце неприятно сжалось, в горле встал ком. Я не верила её слезам, но что-то во мне всё равно жалобно заныло в груди.

— Не за то, что я сделала. Нет. Я давно перестала жалеть о своих поступках. Мне жаль, что всё закончилось именно так. Я не думала... – Катарина запнулась, провела дрожащей рукой по лицу, стирая кровь. – Я не думала, что ты когда-либо вспомнишь события прошлого. Ты должна была остаться Элейной Рейвенхолт из настоящего. Моей лучшей ученицей. Моей дочерью. Ты не должна была ничего помнить...

Её голос сорвался, и в наступившей тишине было слышно только её прерывистое дыхание и треск огня.

— Знаешь, – продолжила она, в глазах отразилась такая глубокая, вековая усталость, что я невольно сделала шаг назад. – Бессмертная жизнь очень скучна. Столетия тянутся одно за другим, лица меняются, а ты остаёшься. Всё повторяется: власть, интриги, ложь. Рано или поздно ты перестаёшь чувствовать что-либо. Это дарует тебе небывалую силу, но безвозвратно меняет тебя самого.

По залу прокатился тревожный шёпот, а Катарина вдруг горько рассмеялась:

— А потом появляется ребёнок… – У меня перехватило дыхание. – Маленькая, упрямая девочка, которая ненавидит платья, постоянно дерётся и смотрит на меня так, будто собирается доказать всему миру свою правоту. И впервые за столетия у меня получилось что-то почувствовать…

Катарина замолчала, прикрывая глаза.

— Сначала это был лишь расчётливый план. Я должна была забрать тебя, чтобы Моргрис тебя не нашёл. Убила твоих родителей, сожгла дом и отдала в приют. Потом подумала, что и этого мало. Что даже так он сможет до тебя добраться. Я забрала тебя к себе и… стала матерью. Это всё изменило, но было уже поздно. Война началась и Моргрис, из которого я своими собственными руками сделала монстра, уже ни перед чем не остановился бы. Я надеялась, что выйду из этой игры живой. Вместе с тобой и Кастианом… Мы могли бы простроить новый мир. Без Высшего круга, без Моргриса, без всех моих ошибок! Мы просто могли бы стать семьёй!

В зале воцарилась мёртвая тишина. Тёмные маги переглядывались, не зная, как реагировать на признание той, кого они считали неприступной и всемогущей. Дариан замер у стены, прижимая руку к раненому боку, его лицо было белым как снег. Вэлкорн опустила меч, и на её лице впервые за долгое время появилось выражение, похожее на жалость. Айрис застыла, низко опустив голову и не шевелясь. А я не заметила, как сжала кулаки.

Хотелось зажать уши и заорать, чтобы Катарина заткнулась, но я не могла. Потому что… Потому что, как бы то ни было, когда-то она действительно заменила мне мать.

— Ты была единственным хорошим, что случилось со мной за последние века, – прошептала Катарина, но я жестоко качнула головой.