Невеста по ошибке для альфы из клетки - Ксения Соболева Страница 196

Дом помнил.

Или стая помнила через дом.

— Там были дети из твоей стаи, - сказала я тихо.

Громов смотрел на карту.

— И, возможно, живые следы.

— Или люди, которые выросли, - сказал Павел. - Если тихие семьи связаны с этим центром, там могут быть архивы передач.

Орлов закончил разговор и повернулся к нам.

— Мать Лизы пока в безопасности. Люди Инессы сменили место сразу после первого сигнала. Но канал, через который Мертин узнал предыдущее укрытие, пока не найден.

Я выдохнула. Не облегчённо. Облегчение было слишком большим словом. Просто воздух вернулся в лёгкие.

— Пока, - сказала я.

— Да, - ответил Орлов честно. - Пока.

Громов подошёл ко мне. Не вплотную. Рядом. Браслет на моей руке перестал жечь.

— Мы её защитим, - сказал он.

Я посмотрела на него.

— Знаю.

И поняла, что правда знаю. Не потому что он всемогущий. Он не всемогущий. Он ранен, упрям, иногда путает защиту с желанием встать между мной и всем миром, а ещё у него катастрофически плохо с отдыхом и выполнением медицинских рекомендаций. Но он стоял рядом не как обещание чуда, а как человек, который уже не один. В этом доме были Марта, Орлов, Лука, Павел, Дина, Савельев, Барсик, люди Инессы, золотой ключ, особое мнение и моя злость. Неплохой набор против тех, кто привык работать с одиночками.

— Медцентр, - сказал Громов.

— Да, - ответила я.

— Мертин хочет, чтобы мы пошли туда.

— Полянская тоже.

— Значит, пойдём не так, как они хотят.

— Вот теперь вы мыслите почти как я.

— Опасно.

— Очень.

Дина подняла руку с меткой.

— Я тоже пойду.

— Нет, - сказали мы с Громовым одновременно.

Она уставилась на нас.

— Вы сейчас серьёзно?

Я закрыла глаза на секунду.

— Прозвучало плохо.

— Прозвучало как хор идиотов.

— Дина…

— Не Динакай мне. Это моя метка. Меня носителем сделали. Меня отпустили как голубку с дрянью под кожей. Если вы думаете, что я буду сидеть здесь с Барсиком и ждать, пока вы героически вернётесь, то поздравляю, вы оба только что записались в клуб мужчин старшего поколения, которые решают за других ради их же безопасности.

Громов открыл рот.

Я подняла руку.

— Не надо. Она права.

— Её метка может активироваться, - сказал он.

— А без неё мы можем не пройти к нужному узлу, - ответила Дина. - Да, я слышала. Я не только шучу, иногда ещё и думаю.

Павел осторожно сказал:

— С точки зрения доступа, присутствие носителя метки действительно может быть необходимо.

— Павел Игоревич, - сказала Дина. - Сейчас вы мне нравитесь.

— Это временно, да?

— Посмотрим.

Громов смотрел на карту, потом на Дину, потом на меня. Я видела, как в нём идёт борьба. Очень знакомая. Запереть, спрятать, защитить, не пустить. И новый голос поверх старого: спросить, признать, дать выбор. Он учился. Но обучение через постоянные угрозы смерти, архивы и метки под кожей, честно говоря, было методически сомнительным.

— Если пойдёшь, - сказал он наконец, - по правилам.

Дина прищурилась.

— Вы сейчас мне условия ставите или обсуждаете?

Он посмотрел на меня.

Я молчала. Пусть сам.

— Обсуждаю, - сказал он.

Дина кивнула.

— Уже лучше. Правила будут общими. Если мне больно - останавливаемся. Если метка лезет в голову - Лиза меня вытаскивает. Если вы начинаете рычать - Лиза вытаскивает вас. Если Лиза начинает делать вид, что всё нормально, когда у неё лицо человека, который сейчас пойдёт спасать мать, отца, детей, стаю и город одновременно, - я вытаскиваю Лизу. Павел оформляет, Марта ругается, Савельев колет всех, кто возражает.