Серебряная Элита - Дани Франсис Страница 197

— Перевозят… куда?

— В Округ D, на шахту. Он приговорен к заключению в трудовом лагере.

Тана издает странный придушенный звук, и я мягко сжимаю ее плечо.

— А ты будешь отбывать наказание в Округе X, – сообщает ей Кросс.

Она поворачивается ко мне:

— Что он говорит?!

— Тана… мне очень жаль.

Это все, что допустимо ответить вслух. Но сейчас на Тане свитер, руки ее прикрыты, и беззвучно я могу сказать чуть больше.

— Это единственный способ спасти вас от расстрела. Вас обоих обвинили в государственной измене. Как только смогу, свяжусь с Сопротивлением и постараюсь вас оттуда вызволить.

Она смотрит на меня, открыв рот:

— Я не поеду в лагерь!

— У тебя нет выбора, – пресекает ее протесты Кросс.

Но Тана смотрит только на меня:

— Рен! Не позволяй им!..

— Что ты делаешь, Рен? Не дай им отправить меня в лагерь!

— У меня тоже нет выбора. Пришлось потрудиться, чтобы добиться и этого.

— Тан, мы не сможем вдвоем победить Систему. Ты же сама все понимаешь. Потерпи немного, клянусь, я тебя оттуда вытащу!

— Ты… – Ее дыхание учащается, она смотрит на меня с ужасом. Как на предательницу.

На миг меня охватывает страх: кажется, сейчас она меня выдаст. Признается, что мы общаемся без слов.

Но Тана бросает взгляд на Энсона и вздрагивает всем телом, словно от электрошока. Как будто вдруг вспоминает, что произошло, что он с ней сделал. Последние осколки моего сердца рассыпаются в пыль, когда я вижу, как гаснет свет в ее глазах. Она сломлена. Теперь ей все безразлично.

Ксавье выводит Тану за дверь, но ее опустошенное лицо еще долго стоит у меня перед глазами. Не знаю, смогу ли когда-нибудь его забыть.

_______

На базу мы возвращаемся уже к ночи. Я ни с кем не разговариваю. По дороге сотню раз пыталась связаться с Таной, но она не отвечает. То ли не хочет говорить со мной, то ли не может. Склоняюсь к первому.

Я позволила отправить свою лучшую подругу в трудовой лагерь. Просто стояла и смотрела, как ее увели. Нет, хуже – сама об этом просила!

Стоя перед зеркалом в ванной, я смотрю на свое отражение и спрашиваю:

— Кто ты такая, черт побери?

Та Рен, которой я была еще пару месяцев назад, за подругу сражалась бы не на жизнь, а на смерть.

Но все время, пока Тана молила о помощи, я думала о своих родителях – обо всем, чем они пожертвовали ради Сопротивления. О том, как я трудилась и скольким пожертвовала, чтобы попасть в Элиту. Если бы я начала сейчас защищать Тану – это бы разрушило мое прикрытие, погубило с таким трудом завоеванное доверие коллег.

Если, конечно, кто-то из них все еще мне доверяет после сегодняшнего. Взять на себя убийство Энсона – безрассуднее поступка не придумаешь.

Ради Гриффа и Таны я подставилась настолько, насколько могла. А если сама окажусь вместе с ними в трудовом лагере, на соляной или угольной шахте, чем это поможет подполью? Куда больше пользы я принесу здесь, под прикрытием в Серебряной Элите.

Но я не отхожу от зеркала. Смотрю в золотисто-желтые глаза, на бронзовую кожу, которую, как мне говорили, унаследовала от матери. На темные волосы и высокие скулы, полученные от отца. Чем дольше смотрю, тем больше женщина в зеркале кажется мне незнакомкой.

Эта женщина убедила Гриффа не бороться, а заключить сделку. Молча смотрела, как уводят Тану. Убила Брайс Грейнджер.