Легенда о конокраде - Анна Черкасова,Мария Крехова Страница 20

— Рубаха краснючая!

— Кшанка-рыбачка на рыбе скачет!

— Дубина, это не рыбаки. Рыбаки в море дотемна.

Все до одного белобрысые и лохматые, они старались переплюнуть друг друга в колкостях. Тот, что посмелее, вышел вперед.

— Откуда пожаловали?

Даня покачал головой.

— С грубиянами не разговариваем. – Он сделал вид, что собирается идти в сторону города.

— Да кто грубит, това? Она же и правда кшанка.

Командирские замашки тут же исчезли, и мальчик снова стал просто мальчиком. Босоногим и увешанным нитями бус поверх великоватой рубахи. А еще очень похожим на Андрюху. С младшим братом Сауле даже не попрощалась: он рано умчал в школу. Стало грустно, и она одернула себя: в эту степь углубляться не надо.

— Мы, может, не знаем, кто такие кшаны.

— Ну так ты морду ее видел? – бесхитростно спросил мальчик, ткнув пальцем в Сауле. Она смутилась лишь на долю секунды.

В памяти всплыла сценка: первый класс, второй день учебы, трое одноклассников, окруживших ее парту на переменке. Тогда Сауле впервые столкнулась с гаденькими шуточками про разрез глаз и вопросами, ест ли она собак на обед (семилетки не слишком различали казахов и корейцев). Про собак было не очень понятно, но все равно обидно до ужаса. Весь класс затих, ожидая развязки: три хулигана против пухлой девочки с бантами. Сауле тогда не успела освоиться и вела себя примерно, да и строгий разговор с матерью еще был свеж в памяти. Инаят выдала дочери более чем подробный список инструкций: не вертеться, не болтать с соседом по парте во время урока, не повышать голос, не расстегивать верхнюю пуговицу блузки (да, даже если чешется или жарко) – продолжать можно до бесконечности. Так что Сауле, дабы ненароком не нарушить какой-нибудь из запретов, на перемене просто сидела и разглядывала портреты суровых дядек над доской. Когда одноклассники поняли, что слов недостаточно, чтобы довести ее, в ход пошло дерганье за косички.

Откуда в маленьких мальчиках берется это желание посягнуть на чужие волосы, Сауле гадала до сих пор.

Но тогда настолько фундаментальными вопросами задаваться времени не было. От таскания за и без того тугие косы на глазах выступили слезы. Расплакаться перед всем классом – смерти подобно, а Сауле только-только получила на день рождения сенсорный телефон с невообразимым количеством игр (девять штук!) и не собиралась умирать, пока не пройдет каждую. На идеальный результат. Именно жажда жизни вела ее руки, когда те поудобней перехватили учебник и обрушили всю тяжесть знаний прямо на голову одного из обидчиков.

— Получай! – со всей яростью, доступной первоклашке, крикнула Сауле.

— А-а-а! – закричал хулиган, держась за разбитый нос.

«Наша школа!» – могли бы воскликнуть Гайдар и Олеша со стены, если б не были просто черно-белыми портретами. И были бы правы. Папа каждую ночь читал Сауле про пионеров и юных бунтарей. Он же перед первым сентября дал дочери один, но полезный совет:

— Разбирайся с обидчиками на их языке. Если что, с мамой я все улажу.

В данном случае языком был «Русский». С обложкой и в твердом переплете.

Правда, папа зря беспокоился. Вызванная учительницей мать не стала оправдываться перед родителями отлупленного хулигана, а посоветовала лучше воспитывать сына. После ужина Сауле получила шоколадную медаль. Это было за год до первой награды по легкой атлетике и за много лет до того, как Сауле осознала, каково было Инаят, казахской студентке, в Москве девяностых.