Любовь среди туманов - Кира Крааш Страница 204

— И цены на пшеницу отправятся в полет.

— А за пшеницей поползет все остальное, – нахмурился Аксель.

— Отец предлагал стабилизирующий фонд, – заметил тощий парень, которого я раньше не видела. – Но министр экономики заявил, что народ не выдержит дополнительных налогов.

— Ну он прав, – медленно проговорил Аксель, – народ действительно не выдержит. Не сейчас.

— Поэтому голодать придется всем и задорого, – ехидно ответил тощий парень.

Мужчины продолжили обсуждать экономику, девушки – рюши и какие-то светские сплетни из серии «Кто с кем переспал, кто переспал и не говорит, что переспал, а кто не переспал, но говорит, что переспал!».

Через полчаса я поймала себя на том, что у меня голова болит от этой стереотрескотни. А еще, что на меня почти не обращают внимания. Как будто меня и вовсе тут нет. Как будто я… аксессуар?

Эта мысль, такая противная, правдивая и раздражающе простая, вместо разумного возмущения породила массу интересных идей. Например, пригласить Акселя на темную пьянку. Ну или хотя бы легонечко кого-нибудь здесь проклясть.

Но я была хорошо воспитанной темной магичкой, пусть и без знаний этих ваших этикетов. И даже, наверное, проскучала бы весь вечер, если бы краем уха не уловила идиотский по сути своей разговор:

— Ты слышала, на Фернанда натравили демона? – громким шепотом произнесла какая-то девица.

— Ух ты, настоящего? – то ли испугалась, то ли восхитилась ее собеседница.

— Да! – авторитетно заверила третья участница. – Но темная староста все замяла. Не хочет портить отношения.

Все трое покосились на меня. Я невозмутимо помахала им ручкой, и девицы стушевались и притихли. Но жажда сплетен была явно сильнее, и через некоторое время одна из них спросила:

— И что это за демон?

— О, это кошмар! Настоящее порождение тьмы! Оно огромное с клыками и крыльями! Бедный Фернанд, он, наверное, думал, что его съедят! Сказал, вся жизнь пролетела перед глазами!

Тут я не выдержала (каюсь) и заржала. Громко так, от души и совершенно не сдерживаясь. Гости постепенно стихли, пока в ресторации не воцарилась удивленная тишина, нарушаемая лишь моим хохотом.

— Гвендолин? – Хант выразительно приподнял бровь.

— Простите… – задыхаясь, ответила я, – это просто очень… очень… очень смешно!

— Что именно тебе смешно, темная? – с вызовом спросила одна из болтушек.

— Все, – честно ответила я, кое-как успокоившись. – Все в вашем трепетном рассказе смешно до демонят в глазах.

— Милая, будет неплохо, если ты внесешь ясность, – попросил Аксель.

— Да какую ясность она может внести, она же темная! – вдруг сорвалась другая болтушка. – У нее с головой явные проблемы! А ты приволок ее к нам!

Я, наверное, ожидала любого поведения от Ханта в диапазоне от игнорирования воплей до вопросов в мой адрес. Чего я не ожидала, так это что синие глаза парня нехорошо вспыхнут, и он очень высокомерно и очень угрожающе процедит:

— Следи за языком, Амелия.

Ух ты! Это ж за меня заступились, получается?

— Гвендолин, – спокойно проговорил Аксель. – Я был бы тебе признателен, если бы ты пояснила причину своего бурного веселья.

Я пожала плечами:

— Меня повеселило, как обрастают выдуманными подробностями глупые ситуации. Вот, например, девушки обсуждали, что на Фернанда напал жуткий демон и попытался его сожрать. Но мы-то с тобой помним, что это любопытный суетолог, сбежавший у Клауса из комнаты.