Невеста (патологоанатом) для некроманта - Анна Морская Страница 23

Вздохнув, я на секунду возвела взгляд к небу.

— У Оливии Фарелл просто есть мозги. Надеюсь, этот факт вскоре перестанет вас шокировать.

Вместо ответа Ноймарк сделал шаг ко мне. Я едва удержалась от желания отшатнуться и с удивлением уставилась на предложенную руку.

— Прогуляемся? — спросил дияр.

Я замерла на мгновение, вглядываясь в серые глаза.

Смотреть приходилось снизу вверх, жених был не просто высок, значительно выше меня и даже среднестатистического мужчины.

Не найдя в предложении скрытой угрозы, я неуверенно взяла Ноймарка под локоть. Его рука оказалась твердой и теплой, сильно контрастирующей со льдом рук мальчика-садовника.

Мы двинулись по заросшей тропинке, оставляя умертвие позади.

— Не обижайтесь на мою резкость, — произнес дияр, скосив на меня взгляд. — Вы сильно отличаетесь от других девушек, но это не написано у вас на лбу.

— На обиженных воду возят, слышали о таком выражении?

— Нет.

— Оно значит, что обижаться — дело неблагодарное. Но я считаю, что никакая девушка не заслуживает отношения, которое вы продемонстрировали.

Тонкие губы Ноймарка сложились в загадочную полуулыбку, но комментировать он мои слова никак не стал. Вместо этого дияр спросил:

— Вы интересовались, как умер мальчик в саду. Все еще хотите узнать?

— Да! — вырвалось, может, слишком поспешно.

— Гадаете, не убил ли я его, чтобы было кому стричь кусты? — с пониманием усмехнулся дияр.

Я чуть не споткнулась на неровной тропинке, но жених помог мне удержать равновесие одним коротким напряжением мышц.

— Не думаю, — с неудовольствием призналась я. — Характер у вас не сахар, но на убийцу детей вы не похожи. Однако, согласитесь, не зная точно, и такой вариант отбрасывать нельзя.

— Удивительно разумная мысль, — отчего-то развеселился дияр. — Расслабьтесь, барышня, детей я действительно не убиваю. Никого не убиваю ради того, чтобы пополнить штат прислуги в резиденции.

Не могу не признать, что испытала облегчение после его слов. И все же отметила формулировку, которая говорила о том, что по другим причинам некромант убивать вполне способен.

— Тогда откуда вы берете, хм… материал?

Дияр смерил меня проницательным взглядом, и, не найдя осуждения, совершенно спокойно ответил:

— Как правило, тела передают в резиденцию родственники усопших. Вам может показаться эта практика дикой, но у нас так принято. Жители городов и деревень знают, что к их родным отнесутся со всем уважением, и что после смерти их близкие не исчезнут бесследно, — продолжил Ноймарк, чуть замедлив шаг. — В Конклаве служить дияру, значит служить каждому жизнетворцу пустошей. Это честь. Даже после смерти.

— Должно быть, это очень тяжело, — задумчиво произнесла я. — Видеть, как родной человек существует, но знать, что это лишь иллюзия.

— Они не видят, — Ноймарк с интересом чуть склонил голову набок. — Пока родственник служит в резиденции в качестве умертвия, его семье вход сюда строго запрещен.

Даже не знаю, гуманно это или трагично.

— А что насчет того мальчика? Его отдали родители?

Взгляд неожиданно разговорчивого и благодушного дияра стал непроницаемым. Кажется, я случайно затронула не слишком приятную для него тему.

— Мать, — холодно произнес он. — Обычно мы не принимаем детей, это не запрещено, но из разряда негласных табу. Конкретно в этом случае я отказать не мог.