Создатель злодейки. Том 2 - Sol Leesu Страница 23

Пока охваченная безысходностью Шарлотта рыдала, Леннокс тихо застонал и дрогнул ресницами. Она заметила это с опозданием и, испугавшись, спешно наклонилась к нему.

— Сэр Леннокс! Вы в сознании?!

— Леди Шарлотта…

С трудом разлепив глаза, Леннокс хрипло произнес ее имя. Услышав его ослабевший голос, Шарлотта, роняя крупные слезы, ответила:

— Д-да. Я… я здесь, сэр Леннокс!

— Вы… не ранены?

Даже в таком состоянии, при затуманенном сознании, трудно было не понять, кто из них двоих пострадал сильнее. Так почему он о ней беспокоился?

Губы Шарлотты дрогнули.

— Да. Со мной все в порядке. Благодаря вам.

— Хорошо… Рад, что вы целы. Со мной все… нормально, так что… не плачьте.

Леннокс протянул руку и большим пальцем вытер ее слезы. Похоже, он искренне думал, что она рыдает, потому что переживает из-за него.

И… наполовину он был прав, а наполовину – нет.

Шарлотта действительно плакала, потому что сэр Леннокс был ранен и потерял сознание, но она беспокоилась исключительно о собственной безопасности.

«Ах…»

Поняв это, она застыла, словно ее ударило током. Шарлотта медленно подняла руку и прикрыла от ужаса рот.

«Боже… Я же сижу… перед человеком, который спас мою жизнь… И мне было все равно, выживет он или нет? Меня волновало только то, что я могу оказаться в опасности?»

Хотелось бы считать, что это ошибка, но, как ни крути, оказавшись в экстремальной ситуации, она внезапно увидела свое настоящее «я», которое годами скрывалось под всеобщей безусловной любовью.

«Нет. Ангелы не могут быть такими».

Все вокруг говорили, что Шарлотта ангел, которому нет равных в этом мире. Говорили, что она реинкарнация святой. Если это было так, то ангел должен был бы беспокоиться о сэре Ленноксе, своем спасителе. Она должна была бы быть счастлива, что рыцарь очнулся.

— Сэр Леннокс, я так боялась, что вы больше никогда… не придете в себя…

Шарлотта поспешила спрятать свое уродливое, эгоистичное начало. Она выжала из себя побольше слез и стиснула руку Леннокса, которая касалась ее лица.

Видя ее состояние, Леннокс спросил:

— Вы нигде не поранилась? Я пытался прикрыть вас как мог, но, возможно, вы получили небольшие ушибы.

Ушибы?

Шарлотта, уверенная лишь в том, что ничего не сломано, даже не подумала о мелких ранах. Но стоило ему сказать об этом, как ее правая нога вдруг резко заныла, отчего лицо исказилось. Сначала она хотела сказать, что все в порядке, но рефлекторно приподняла юбку и взглянула на ногу.

— Ах…

Рана оказалась глубже, чем ей хотелось бы.

Кожа была содрана, по поверхности текла кровь. Конечно, по сравнению с травмами Леннокса, это была всего лишь царапина, но Шарлотте она казалась самой глубокой раной, которую она когда-либо получала.

Леннокс тоже заметил ее. Он отвел взгляд и с чувством вины пробормотал:

— Простите. Возможно, у вас останется шрам.

У знатных девушек тело должно было быть идеальным, без единого следа – белое и чистое. Шрам считался изъяном, и потому малейшие повреждения лечили магией, зельями или святой водой.

Хотя Шарлотту потрясло упоминание о возможном шраме, она заставила себя держаться невозмутимо, тщательно контролируя выражение лица.

— Сейчас важно не мое тело. Вы едва держитесь. Это я о вас должна переживать.

Чтобы скрыть настоящие мысли, она прикусила губу, вытерла слезы и мужественно продолжила: