Дневник злодейки - Елена Паленова Страница 24

Та ведьма уже умерла, её не ищи. Другого способа сохранить твою жизнь не существует ― я столько порогов обила в поисках избавления, что надежду потеряла уже давно. Всё, что я знаю ― это то, что человек, с которым ты связан, раньше жил там же, где живёт твой отец. Даже случайная ваша встреча обернётся неприятностями для него или для тебя. Дальше будет ещё сложнее, но прошу ― не сдавайся. Пусть этот кошмар закончится на ваших судьбах и не получит продолжения. Такому злу нельзя существовать. Прости меня, сын. Я оставлю этот мир с мольбой о спасении для тебя. Если нет людей, способных помочь тебе, может, на мою предсмертную молитву откликнутся хотя бы небеса».

* * *

Я убрала письмо обратно в конверт и долго молчала, потому что сказать было нечего. Туманов тоже молчал и смотрел не на меня, а на трещинку на своём гипсе. Когда затянувшееся молчание стало невыносимым, я сочла нужным спросить:

— Ну и с чего ты взял, что это как-то меня касается?

— Я наводил справки о той ведьме и нашёл её дочь, ― прозвучало в ответ. ― Она сказала, что годы жизни, пожертвованные матерью для моего спасения, служат для меня своего рода оберегом. Я не был защищён от несчастий, но и не стал злым, хотя должен был. Всё зло досталось кому-то другому и может иметь весьма своеобразную форму. Такую, например, как «дурной глаз».

— Ясно, ― кивнула я. ― Найти глазливого человека в полумиллионнике вообще не проблема, да? У него на лбу написано, что он исчадие ада.

— Нет. Просто я уверен, что это именно ты. Зная имя и адрес того, кто никогда не переезжал, выяснить можно многое.

— Супер. Да, у меня «дурной глаз». И что дальше?

— Не знаю.

Ну и какой смысл извиняться за удар стульчиком по голове, когда знаешь, что извинения ничего не изменят? Выходит, та таинственная дама меня обманула? По неосведомлённости и скудности познаний в магии, или она и есть дочь ведьмы?

— Туманов, прости меня за ту драку в садике, ― на всякий случай попросила я.

— Я никогда и не обижался, ― ответил он. ― Во-первых, мы были детьми, а во-вторых, отец тогда бил не только маму. Мне тоже от него доставалось, поэтому я привык к тумакам и синякам. Это ты меня прости. Я первый начал, потому что было с кого брать пример.

Я хотя бы попыталась. Разочаровалась, да. Огорчилась. Всё и так было непросто, а с новым знанием стало ещё хуже. Всё-таки это проклятие. И даже не моё. Стало понятно, кого благодарить за этот подарочек судьбы, но не добавилось ясности в том, как жить дальше. Послать Туманова куда подальше? Это я могу. Он доживёт до отпущенных ему тридцати двух и помрёт. Проклятие получит своё и исчезнет, а я буду свободна. Или нет? Что делать, если моя половина останется и перейдёт к детям? Не то чтобы я планирую жениться и размножаться, ну а вдруг?

— У тебя телефон или адрес этой ведьминой дочки есть? ― спросила, понимая, что теперь спать не смогу спокойно, пока не выясню всё, что только можно.

Получила желаемое, попрощалась и покинула торговый центр, оставив белые розы на столе, а Туманова ― в одиночестве. Не он это начал. Не он виноват. И даже не его мать или отец. Винить нужно того, с чьих уст слетели слова проклятия ― я этого человека не знаю, поэтому мне всё равно, какими последствиями обернётся для него моя злость.